Подпишитесь на наш телеграмм канал про спорт и заработок

«Знала, что они там делают»: мать Кузнецова – о первом концерте «Ласкового мая» и мальчиках-сиротах

«Знала, что они там делают»: мать Кузнецова – о первом концерте «Ласкового мая» и мальчиках-сиротах

Валентина Алексеевна раскрыла всю правду о создании группы.

Сергей Кузнецов

Сергей Кузнецов. Фото: Global Look Press

Мать композитора Сергея Кузнецова, который написал основные хиты для «Ласкового мая», Валентина Алексеевна на Ютуб-канале Андрея Кудрявцева рассказала всю правду о становлении группы «Ласковый май».

«Я свидетель создания «Ласкового мая». Я знала, куда и когда мой сын уходит, как он занимается, что они там делают. Именно мой сын Сережа сделал им первую программу. Это был прекрасный концерт. И я была на нем. Это было 30 декабря 1986 года».

Как отметила Валентина Кузнецова, на том концерте «все отплясывали». «И воспитатели, и преподаватели. Все дети руками хлопали. Концерт прошел на ура. Я была рада и довольна. Радовалась, что все получается», — отметила мать композитора.

Напомним, что продюсер «Ласкового мая» Андрей Разин недавно обвинил Сергея Кузнецова в развращении мальчиков-сирот и Юрия Шатунова, в частности, в годы создания коллектива. Сам композитор опроверг эту информацию.

В минувший понедельник в Москве простились с Юрием Шатуновым, который скончался 23 июня от острой сердечной недостаточности, вызванной обширным инфарктом миокарда на 49-м году жизни. Легенду эстрады 90-х похоронили на Троекуровском кладбище – на церемонии присутствовали только близкие. В Москву на похороны прибыла супруга Светлана с сыном Дэннисом и дочерью Эстеллой: многие годы певец с семьей жил в Германии. На эстраде кумир миллионов появился как одаренный сирота из детдома, а между тем в Башкирии, откуда певец родом, у него живет много родственников.

«Знала, что они там делают»: мать Кузнецова – о первом концерте «Ласкового мая» и мальчиках-сиротах

Судьба Юры Шатунова – отличная сказка для всех детей-сирот, которые получают от жизни одни тумаки. Мальчик из неблагополучной семьи добился не многого, а очень многого, сумев стать богатым и знаменитым, получить в собственность коттедж на берегу Черного моря и уехать с семьей жить в Германию.

Когда в 80-х стало известно, что солисты «Ласкового мая» — детдомовцы, казалось, что это рекламный трюк, добавляющий еще один сочный мазок к портрету группы, воспевающей подростковые страдания. На самом деле все гораздо прозаичнее. Родственники Юры Шатунова, который родился в Кумертау, живут в Куюргазинском районе Башкирии, и сиротой мальчишка стал при наличии кучи родни.

Из пяти детей бабушки Юры Екатерины Ивановны, проживавшей в деревне Савельевка, в живых осталось трое. Вера, мать певца умерла в 29, сын Саша скончался после армии. Люба оказалась в Тюльгане, Валя – в Комсомольске. Сама Екатерина Андреевна дожила свой век в деревне Старая Отрада у четвертой дочери Нины Долгушиной, родной тетки исполнителя «Белых роз»: бабушке было уже за 80. Ее дочь Людмила Макарова поселилась в райцентре Ермолаево, схоронила первого мужа, воспитывает троих детей.

«Знала, что они там делают»: мать Кузнецова – о первом концерте «Ласкового мая» и мальчиках-сиротах

Бабушка Юры Шатунова Екатерина Ивановна

При жизни Екатерина Ивановна Шатунова упоминание о звездном внуке встречала без особой радости, если не сказать агрессивно:

Ведь ни гостинца, ни конфетки не прислал. Вот, внучек! Забыл, что я его воспитывала. Постоянно отирался здесь. Когда Верка-то Юрку народила, мужик ейный потребовал, чтобы выкинула она сына. Верка не согласилась и от Васьки, так, по-моему, его звали, ушла. Вышла за другого. Пили они много, от того Верка-то и померла. Мужик не работал, а что иногда наколымит — тут же они и пропивали. Одну картошку ели, даже хлеба не на что было купить. Ну и новый мужик особо Юрку не жаловал, и здесь он лишним оказался. Поэтому приходил всегда ко мне, со мною был. А зять его в детдом отправил еще при живой матери. Но он там ни фига не учился, а только пел. А потом у нас слух прошел, будто Юрку в детдоме убили. Я собралась к нему и в Оренбург поехала. А Юрку тогда только туда привезли. Оказалось, что он живой, просто сбегал оттуда. Я ему гостинцев тогда привезла – он так рад был… 

Потеря матери на Юру сильный отпечаток наложила?

 – спрашиваем у Людмилы Макаровой.

Многое Юра стал в себе держать, не больно-то говорил кому, что у него в душе творится. Когда ему, может, и плохо, бывало. Кто знает. Бывало, что и плакал. Представьте – родственников много, а близкого человека рядом нет – очень тяжело для ребенка. Мать-то его Вера рано померла – сердце отказало, когда Юрке восемь лет было. А отец их бросил, когда мальчику еще и трех не исполнилось. Он в Кумертау жил, шофером работал, Клименко его фамилия, Васька. Поэтому Юрка фамилию матери и взял.

Как же он в детдоме оказался, вроде и родственников много было: и тетки, и бабушка?

Ну, как вот вам объяснить… Вот он школьник был. Представляете: остался без родителей, мальчик непослушный, сбегал постоянно. С бабушкой же не останешься: ей тоже трудно подростка воспитывать, да и она сама для себя всегда жила.

«Знала, что они там делают»: мать Кузнецова – о первом концерте «Ласкового мая» и мальчиках-сиротах

«Знала, что они там делают»: мать Кузнецова – о первом концерте «Ласкового мая» и мальчиках-сиротах

 В улыбке двоюродного брата Александра Долгушина есть что-то от обаяния его звездного родственника, но тяжелая деревенская жизнь наложила отпечаток. В начале 80-х Саша пробовал с Юрой поработать на гастролях, но через полгода вернулся, устав таскать за звездой вещи. 

Я папашу Юркиного, Василия Клименко, видел один раз, — рассказывает Александр. – Мы, когда маленькие были, хотели этому Ваське морду набить за то, что он так с Юркой поступил. Он, говорят, женился, две дочери у него – то-то, наверное, локти кусает, что такого сына упустил.

Интересно, что детдомовские друзья называли Юру уважительно Василичем. 

В нашем детском доме Юра Шатунов воспитывался в пятом и шестом классе, — говорит бывший директор Абулакского приюта Валентина Тазикеева. – Мальчик он очень добрый. Детдомовцы вообще все добрые, они себя не пощадят, если верят в человека. Они не половинчаты… И это у них на всю жизнь. Не знаю, оставался ли Юра настоящим детдомовцев в этом смысле?

Однако Валентине Тазикеевой беспокоиться было не о чем. Выступая в Уфе, Шатунов давал два концерта: второй – благотворительный, для воспитанников детских домов и интернатов. Появляясь на сцене, Юра первым делом желал ребятам стать олигархами.

Я хочу спеть для вас, потому что вы все такие же, как и я, — обращался кумир 80-х к уфимским сиротам. — Только я — в прошлом, а вы в будущем. Я пою для вас, потому что знаю, что значит быть одному в целом мире. 

Оказывается, экс-солист «Ласкового мая» занимался благотворительностью, но не желал эту деятельность «афишировать и делать пиар». Для своих маленьких друзей певец отрабатывал вживую и советовал детям «учиться, учиться и учиться».

Не секрет, что большинство детдомовских ребят попадет в тюрьму или идет работать на не очень хорошие места. Поэтому у вас единственный выход – учиться, чтобы не попасть в плохие компании и не подсесть на наркотики. Хотя я на самом деле не учился или, можно сказать, учился плохо. Но так получилось, что учусь теперь, — откровенно делился он с юными зрителями.

«Метель в чужом городе» из Ермолаево

«Знала, что они там делают»: мать Кузнецова – о первом концерте «Ласкового мая» и мальчиках-сиротах

Повзрослевший Шатунов осознавал странность своей долгоиграющей популярности. Когда на волне ностальгии он вернулся на сцену под брендом собственного имени, то неизменно собирал полные залы. 

Казалось бы, я освободил занимаемое пространство – вот, пожалуйста, делайте, творите, — рассказывал певец после концерта в Уфе. – И нет никого, хотя никто не мешает, но не воспользовались. А вообще здорово конечно, что так получилось.

Нет желания снова собрать «Ласковый май»?

 — поинтересовались мы тогда у артиста.

А он никогда и не распадался. В группе всегда были Сережа Кузнецов и Юра Шатунов. А больше там никого и не было.

На самом деле Шатунов был всем обязан Сергею Кузнецову. Интересно, что запел Шатунов еще в Абулакском детдоме. Причем пел как все пацаны, которым удается выучить три аккорда: «Голуби летят над нашей зоной», «Лошади умеют тоже плавать». Сергей Кузнецов, по наитию нащупавший тот нерв, на который потом подсядет вся страна, автор знаменитых «Белых роз» в интернате № 2 оказался случайно. Пришел из армии и надо было где-то работать.

Музыкального образования у него не было, но его взяли худруком, и он занимал ребят, — вспоминают воспитатели. 

В свое время я занимался в музыкальной школе, — говорил Кузнецов. – Музыка сама нашла меня после армии, когда я пришел в детдом – там в это время директор закупил классную аппаратуру. Начал искать солиста для своих песен и мне посоветовали послушать Шатунова из Абулака, так я его перетащил в Оренбург.

По словам Кузнецова, песня «Метель в чужом городе» родилась, когда он разыскивал сбежавшего от интернатских тягот Юру в окрестностях Ермолаево.

Никого не знаю, метель, ничего не видно и вдруг сразу натыкаюсь на него – это ли не чудо?

Название «Ласковый май» появилось после фестиваля самодеятельности детских домов – нужно было выходить на сцену, а имени у группы не было.

Ну и взяли слова из песни «Лето», — вспоминал Кузнецов. – Жюри ожидало мальчиков в галстуках, а подросток спел песню о любви «Тающий снег». Был скандал и из интерната меня поперли.

Первый альбом «Белые розы» Кузнецов и Шатунов записали с помощью электрооргана «Электроника» и двух катушечных магнитофонов в ДК «Орбита», который располагался в Промышленном районе Оренбурга.

Я этот день хорошо запомнил, — рассказывал Сергей. – 18 февраля 1988 года взял готовую запись и отправился по киоскам. Везде отказывались, утверждали, что непрофессионально сделано. А мой знакомый Витек Бахтин на вокзале кассету взял. Мы с ним обмыли сделку коньяком, и он еще тридцатку мне дал – я на эти деньги купил китайские часы себе и Юрке. Через два месяца группу «Ласковый май» знала вся страна. 

Юра еще учился в интернате, а его голосом запел каждый киоск в стране перестройки. Шатунову было 13, композитору, сочинившему «социальную попсу», как она сам характеризует свою музыку – 24 года.

Как только появилась всесоюзная известность, нашелся звукач студии «Рекорд» Андрей Разин, который и принялся «размножать» коллектив в невиданных количествах. Как утверждал Кузнецов, ему с трудом удалось уговорить Разина перевезти Юру в Москву, до этого в коллективе под именем Шатунова выступали разные мальчишки. Сейчас все права на группу «Ласковый май» и на все ее песни тогда принадлежали тому же Разину, который в последние годы запрещал Шатунову исполнять хиты группы. Юра с таким положением дел не смирился и долго судился с предприимчивым Разиным. По злой иронии судьбы суд Шатунов выиграл накануне кончины и сегодня бы мог радовать поклонников шлягерами на законным основаниях.   

Я сам отказался от прав на это название, — говорил Юрий в Уфе. – Мне не хотелось, чтобы повторилось все, что было. Но все и так прекрасно знают, что «Ласковый май» и Шатунов неразделимы. Ну а если на сцену под этим именем выходят посторонние люди, то, боюсь, для них это может плохо кончиться – публику-то не обманешь, они ждут на сцене Шатунова. 

Читайте еще:  Лариса Долина: феминизм — не для нормальных женщин

Неласковая путевка в жизнь

«Знала, что они там делают»: мать Кузнецова – о первом концерте «Ласкового мая» и мальчиках-сиротах

Пятеро 15-летних пацанов, которых Разин с Кузнецовым вытащили из оренбургского детского дома № 2, рассказывали, что «наставники» обращались с ними жестко, если не сказать жестоко. Кроме концертов, за которые им платили копейки, больше развлечений не было. За один только год – с мая 1989 по май 1990-го — «ласковомаевцы» дали 2500 концертов – по четыре выступления в день! Ребята не пели вживую, да и при той технической оснащенности группы это было невозможно. Но, по словам продюсеров, мальчики отлично знали свои роли и не отступали от них ни на шаг. За каждую провинность они могли быть наказаны бесплатной отработкой аж двадцати концертов. 

Шатунов жил в съемной квартире в Москве с детдомовским другом Сергеем Серковым и для них было счастьем в свободное время порубиться в игровую приставку «Микроша». Как такового детства у инкубаторских не было и на воле, а после распада группы жизнь стала и вовсе беспросветной: бывшие артисты погрузились в депрессию и запои. 

Один из солистов — Игорь Игошин — покончил жизнь самоубийством. Другой — Максим Сухомлинов — начал заниматься бизнесом и был убит прямо у подъезда Юры Шатунова на Кантемировской улице в Москве. Барабанщик Сергей Серков подрабатывал грузчиком в гостинице «Славянская». Константин Пахомов, исполнитель хита «Лето обмануло нас», пел на свадьбах, Саша Прико играл в привокзальном кафе в Нижнем Тагиле.

Со старыми друзьями общаешься?

 – спрашивали у Шатунова.

Нет, со старыми ни с кем, потому что они спились. А я не общаюсь с людьми, которые не могут контролировать свои действия.

Оба альбома — «Белые розы» и «Розовый вечер», сделавших популярным «Ласковый май», написал Сергей Кузнецов. Причем он утверждает, что «Розовый вечер» у него Разин попросту украл, когда он уже ушел из группы, не получив за свое творчество ни копейки. На студии остался записанный минус, и Шатунов напел слова. Интересно, что без Кузнецова «Ласковый май» больше не создал ничего. А сам Сергей, попытавшийся реализоваться в собственных группах «Мама», «Чернила» и «Стекловата», также канул в безвестность.

С Кузнецовым немножко сложно, — признавался Юра. — Мы до сих пор работаем, общаемся, дружим. Пьет, конечно. Есть немного. Не могу сказать, что прям совсем спился, но злоупотребляет. 

Из всех, кто имел отношение к детдомовскому коллективу, на плаву до последнего оставался лишь Шатунов. Может, действительно, на этом мальчике держалась вся империя «Ласкового мая». И это ли не сказка про бедную Золушку в мужском обличье?

«Никогда не объявлял, что ухожу со сцены»

«Знала, что они там делают»: мать Кузнецова – о первом концерте «Ласкового мая» и мальчиках-сиротах

По жизни Шатунов шел вовсе не с Сергеем Кузнецовым, а с Аркадием Кудряшовым. Сначала молодой человек, покинув группу «Мираж», взялся школьника опекать, а потом и вовсе стал его продюсером.

В середине 90-х Юра к нам приезжал вместе с Разиным и Кудряшовым, сутки провели, — вспоминала тетя артиста Нина Долгушина. – Все фотографии Юркины они у нас забрали. 

Да Юра вообще родственные связи не поддерживал, — не скрывал двоюродный брат Саша.

Нет, почему? Юра-то хотел знаться, — рассказала тетя. – Это Кудряшов его от нас изолировал. Я сама к нему в Москву как-то приезжала, свидетельство о рождении Юркино понадобилось. Так Кудряшов меня даже на порог не пустил, сказал, что Юра на гастролях. Уверена, что соврал. И еще высказал мне, что я якобы просить деньги приехала. Пришлось мне ночевать на вокзале.

А мы к нему в 97-м и 2000-м в Сочи ездили, где он тогда постоянно жил. Так он нас даже домой не пустил, — откровенничал Саша. – В доме жили мать Аркадия, его сестра и Юрка с ними.

А что его с Аркадием связывало?

Нет, вы меня неправильно поняли, с девушками у него все нормально. Общий бизнес связывал, в Сочи они вместе скутера продавали. Потом у них очень тяжелое финансовое положение было, говорят чечены на них наехали, на бабки посадили. Может, поэтому Юра и решил на сцену вернуться.

Сам Кудряшов рассказывал, что после распада «Ласкового мая» остался с деньгами только Разин. А ему с Юрой чуть ли не побираться пришлось.

Никакой студии и сети ресторанов в Сочи, как пишут газеты, у Юры не было, — объясняет Аркадий. — Все это сказки Андрея Разина. Дом в Сочи пришлось продать, долгое время мы снимали коммуналку в Москве. Великий комбинатор всегда учил нас: «Не признавайся в том, что ты нищий. В нашей стране нищие никому не нужны…»

Когда «майский» бум прошел, чем вы занимались?

 – спрашивали у Шатунова.

У нас бум не прошел, мы ушли на пике, не упав вниз. Мы просто все вовремя прекратили. Но я никогда не объявлял, о прощальном туре или о том, что ухожу со сцены. Таких заявлений не было. Кроме музыки я занимался различными побочными проектами, в том числе и бизнесом. Но большую часть своей жизни и личного времени я всегда убиваю на студию и музыку.

Чем вас привлекла Германия?

Так уж сложилось, учился там на звукорежиссера. Почему уехал? Поступило интересное предложение, ну я и решил съездить, поработать. Завязались знакомства, отношения, появились друзья, совместные идеи и творческие планы. Находиться в Германии было просто интересно: меня окружали очень порядочные люди, которые научили всему тому, чего бы в нашей стране я не узнал несколько лет. Эта страна стала мне родной – там живет моя семья. 

А ваши детские мечты сбылись?

Мои детские мечты не были связаны с музыкой. Я хотел быть хоккеистом. Спорт отнимал у большую часть времени. В хоккей я и сейчас играю, даже летом занимаюсь с тренером по три-четыре часа.

Откуда у вашего родственника такое стремление петь появилось? – спрашиваем у тетки Шатунова Нины Гавриловны.

Да у нас семья музыкальная. Я в хоре народном пою, мать его тоже хорошо пела, выступала даже по Башкирии. Мой покойный муж гармонистом был – Юра всегда с такой завистью на него смотрел!

Юрка хулиган был отъявленный, — рассказывал двоюродный брат Александр Долгушин. — Знаете какая у него кличка была? Шатун. И не потому, что фамилия такая. А потому что в школе толком не учился, шатался постоянно. 

«Я в детстве не слушался маму»

«Знала, что они там делают»: мать Кузнецова – о первом концерте «Ласкового мая» и мальчиках-сиротах

Про детдомовских детей говорят, что они имеют синдром кукушек и не способны создавать собственное гнездо. Однако насчет Юры это предположение не подтвердилось. Бывший детдомовец воспитывал двоих детей – сына и дочку.

Когда мы с моей девушкой решили пожениться, я сразу объяснил, что семьи как таковой у нас не будет, потому что бываю дома в год от силы недели две-три, — рассказывал Юра. — Быть женой артиста – это отдельная профессия. По возможности я сразу несусь домой, детей и жену — на руки, а сам занимаюсь домашними делами. Я хороший отец — дома делаю абсолютно все: и мусор выношу, и пеленки стираю, и готовлю. Я даже операцию могу сделать – разрезать, зашить… Для меня это не составляет особых проблем. У меня были собаки, которые постоянно дрались. А торчащие куски мяса мне приходилось зашивать. 

Со своими детьми строги?

Запрещать ничего не надо, необходимо внятно объяснить, что в этом нет необходимости. Любой запрет возбуждает желание попробовать. Лично я начал курить в детском саду и курю до сих пор. Ну что поделать… не слушался маму.

Как изменилась после рождения первого ребенка жизнь?

Для меня это было глобальное событие… Я по-другому стал Поменялось мировоззрение, восприятие, отношение, появилось понятие взрослости, ответственности. Я ведь очень хотел ребенка. Я, кстати, присутствовал на родах от начала до конца.

Как с женой познакомились?

Совершенно случайно — мы жили в одном немецком отеле. Потом все переросло в нечто большее.

Первый раз Шатунов влюбился в 12 лет, причем в даму много старше себя.

Девочка была в 11 классе, но я не помню, хоть убейте, как ее звали. Это произошло на новогодней вечеринке в интернате, в 1983-м или 84 году. Со всеми вытекающими… Но секса не было, потому что на тот момент это казалось невозможным.

Потом, по словам певца, была некая пассия в Париже, отношения с которой длились несколько лет. 

Признайтесь, вы, наверняка, многое повидали…

Я сталкиваюсь с проблемой наркомании постоянно. Многие мои коллеги, одноклассники, друзья присели на наркотики. Меня лично это не торкает. Я, как и все, многое пробовал. Но уверен, что 20 граммов водки ничем не отличаются от того, что ты вгоняешь себе в мозги белый порошок. Зато 20 грамм водки полезны, а наркотики лишают тебя всего.

Как утверждает Шатунов, с Башкирией у него прочно связаны детские и, возможно, не очень приятные воспоминания.

В Уфе я сидел в детприемнике, когда меня сняли с поезда. Правда, в том же статусе побывал и в Мелеузе, и в Стерлитамаке, и в Салавате. Я постоянно убегал из интерната, узнавал мир. Через мою жизнь прошло шесть интернатов и детских домов. Абулакский детский дом в Оренбургской области был первый. В Кумертау, правда, у родственников не гостил очень-очень давно. Если честно, я хотел заехать после уфимских концертов, но, к сожалению, обстоятельства изменились, придется срочно улетать.

Как бы там ни было, но именно отказ родственников воспитывать шаловливого мальчишку и сыграл решающую роль в судьбе Юры Шатунова. А так бы и прожил он в деревне, пил горькую, калымил на чужих огородах.

Феномен Шатунова по прошествии лет выглядит четче. Хотя сам артист любил повторять: «Я знаю, что я кумир нескольких поколений, но убей меня Бог, не знаю, почему». 

В 80-х группа «Ласковый май» просто заняла свободное музыкальное пространство, соединив дворовую подростковую эстетику с городским романсом. И получилось новое направление в поп-культуре: симбиоз сиротской песни с элементами голливудской мечты, совковой мелодрамы и блатной романтики. Объяснить любовь к этой музыке всех слоев постсоветского населения легко: обыкновенные пацаны, безотцовщина, вышли из подворотни и запели о своих страданиях в ярком свете софитов. Короче, все как в жизни, только на сцене. Именно этот элемент участия заставлял замирать при просмотре мыльных опер и реалити-шоу домохозяек, лишенных живого общения. Почему феномен «Ласкового мая» не повторен до сих пор – разгадки нет. За минувшие десятилетия мальчиковые группы плодились пачками, а ниша, которую занимал Юра Шатунов, до сих пор пуста. Даже те, кто сразу пошел следом – «На-на» и «Иванушки», обладающие дорогими клипами и сценическими костюмами, записями хорошего качества и большими финансами, вбуханными в промоушен, не сумели дотянуть до той планки народной любви, доставшейся «Ласковому маю». Детдомовские мальчики по-прежнему остаются для шоубиза недосягаемой легендой. Получается, что спеть о том, как в душе подростка умирают белые розы и дышит розовый вечер, еще не удалось никому.

Читайте еще:  «Я не думаю, что она ему сильно нравилась»: Коробка объяснил, почему не сработались Фадеев и Гагарина

«Знала, что они там делают»: мать Кузнецова – о первом концерте «Ласкового мая» и мальчиках-сиротах

Не стало солиста легендарной группы «Ласковый май» Юрия Шатунова. Он умер от обширного инфаркта в 48 лет. Музыкант был кумиром целого поколения советских людей конца 80-х годов, да и в нынешнее время сохранял популярность, до последнего успешно гастролируя с незабвенными хитами. О таком успехе многим даже мечтать не приходится, хотя жизнь нашего земляка, родившегося в городе Кумертау, начиналась не так сказочно: неблагополучная семья, смерть матери, непризнание отца, детский дом… 

Отец не дал свою фамилию

Родился Юрий Шатунов 6 сентября 1973 года в городе Кумертау Башкирской АССР. Он был нежеланным ребенком: его матери Вере Шатуновой только исполнилось 18 лет, отцу Василию Клименко – 23. Раз уж девушка забеременела, будущие родители расписались. Правда, у новоиспеченного отца нежных чувств к малышу так и не появилось, и он даже отказался давать свою фамилию: в документах у Юрия было записано Шатунов — по матери.

Чтобы хоть как-то сохранить отношения, Вера решила отдать сына на воспитание своим родителям. Правда, это не спасло трещавший по швам брак: Василий все равно ушел. А вскоре после смерти дедушки бабушка, сославшись на то, что ей одной сложно справляться с внуком, вернула его маме. Однако маленький Юра и на этот раз оказался обузой: у родного человека появился сожитель, который злоупотреблял спиртным. Но женщину это не смущало: какой-никакой, а мужчина в доме есть. Более того, вскоре она и сама начала с ним проводить время за шумными застольями. А ребенок опять всех раздражал, отчего он начал периодически сбегать из дома.

Мертвая мама с маленьким сыном в доме

Вскоре и этот «супруг» ушел от Веры, а ее и без того слабое здоровье начало сдавать из-за алкоголя: участились проблемы с сердцем. Поэтому она отдала сына в школу-интернат, а сама должна была лечь на операцию, сделать которую не успели – Вера Шатунова умерла в 1984 году в возрасте 29 лет. Самое страшное в этой истории то, что родственники, сославшись на неотложные дела, на всю ночь оставили 11-летнего Юрия с мертвой матерью. Сложно представить, что в эти моменты испытал ребенок, но это могло оставить отпечаток на ментальном здоровье мальчтка: в дальнейшем при малейшем стрессе у него начинали отказывать ноги.

Юрий Шатунов с мамой – Верой Шатуновой

Ребенка на воспитание вначале взяла тетя. Однако она одна тянула двоих собственных детей, поэтому, поняв, что еще одного не сможет прокормить, решила отдать племянника в детский дом. Узнав об этом, будущий солист «Ласкового мая» сбежал из дома, нашел отца и попросил его забрать к себе. Однако мужчина сказал, что у него уже давно другая семья, и места в ней сыну нет.

От бродяжничества – к славе

Так Шатунов оказался на улице и был вынужден бродяжничать по Башкирии и соседней Оренбургской области. В столице последней вскоре собрали комиссию по вопросам опекунства над подростком, где его и приметила Валентина Тазекенова, которая была директором детского дома в одном из поселков. Ей стало жаль мальчика, и она уговорила присутствующих определить его в ее учреждение. Вскоре ей доверили руководство школы-интерната №2 в Оренбурге, и она забрала будущего кумира всей страны с собой. Юрий не раз признавался, что считает Валентину второй мамой.

В то время в учреждении работала своего рода музыкальная студия, возглавлял которую Сергей Кузнецов. Однажды он, познакомившись с бывшим воспитанником детского дома Вячеславом Пономаревым, решил создать группу: первый писал песни, второй был басистом. Юрия Шатунова в качестве солиста выбрали неслучайно: он не только обладал абсолютным слухом, но и отличался смазливой внешностью, что немаловажно для сцены. Так появился «Ласковый май».

Ребята, впервые выступив в доме культуры Оренбурга, быстро добились славы в столице области. Возможно, они бы так и остались кумирами «местечкового» уровня, пока судьба не свела их с Андреем Разиным. Он был менеджером популярной группы «Мираж», и однажды ему попалась пластинка с песнями «Ласкового мая».

Опытный продюсер быстро смекнул, что только песнями о любви далеко не уйдешь. Поэтому было решено делать ставку на образ круглого сироты. О том, что у Юрия есть отец и родственники, было решено не рассказывать.

Образ мальчика из детдома

Стратегия оказалась успешной. Популярность коллектива достигла огромных масштабов и вышла за пределы страны. Шатунов же в 16 лет стал кумиром всей женской половины Советского Союза, знавшей наизусть «Белые розы». Именно в это время объявились его родственники. Однажды Андрею Разину позвонила женщина, представившаяся женой Василия Клименко, и заявила о готовности забрать подростка к себе. Естественно, ее даже слушать не стали.

Осенью 1991 года после большого гастрольного тура по США Юрий Шатунов решил уйти из «Ласкового мая», объяснив, что устал от образа мальчика из детдома. После этого коллектив тоже просуществовал недолго. В 90-е годы певец избегал публичности, жил затворником, а в конце десятилетия уехал в Германию. Вскоре он вернулся на сцену, записывая новые песни и выступая в основном на сборных концертах в стиле «Дискотека 80-х». Долгое время он не мог поделить авторские права на песни «Ласкового мая» с Андреем Разиным.

Отношения с родственниками

В 2006 году Юрий Шатунов женился на девушке по имени Светлана, тоже жившей в Германии. У супругов родились сын Дэннис и дочь Эстелла.

К слову, тетя, отдавшая певца в детский дом, в различных ток-шоу утверждала, что племянник на нее зла не держит и отправляет подарки. Правда, не виделись родные люди больше 15 лет.

С отцом музыкант так и не общался. Известно, что мужчина живет в Кумертау с другой семьей. Журналистам он интервью давать отказывался, объяснив, что сын с ним общаться не хотел.

Юрий Шатунов скончался 23 июня 2022 года от острой сердечной недостаточности на 49-м году жизни в больнице города Домодедово.



Почти 35 лет назад — во второй половине 1986-го — в оренбургской школе-интернате № 2 впервые вышла на сцену подростковая группа «Ласковый май», ставшая главной музыкальной сенсацией конца 80-х.

Мы решили рассказать, как тогда в Оренбурге все начиналось. Воспоминаниями об этом поделился Сергей Кузнецов.

Никогда особо не увлекался музыкой, а тут случайно услышал ЭТО, — припомнил Кузнецов. — Кроме книжек, любимой работы, бутылки пива с сигаретой, есть еще и то, чего мне так не хватало в этом мире. Есть музыка группы Space. А времени для занятий на инструменте хватало. И я начал учиться. Сам. Постепенно овладел инструментом.

Лет в 15 у будущего композитора появилась идея создать попсовую группу из мальчишек-школьников и петь не про «Взвейтесь кострами», как многие дети тогда, а о насущных проблемах подростков. И едва Сергей отслужил в армии, его задумка начала потихоньку осуществляться.

Дембельнулся я в 1986‑м, в разгар перестройки, — ностальгирует маэстро. — Продолжал работать киномехаником, пока не стукнуло в голову попробовать снова сунуться в детский интернат № 2. До армии я уже устроился там руководителем самодеятельности, дали мне кучу денег — 20 тыс. руб. Приобрел много чего… Но так и не успел все это запустить… Пришел я в этот интернат, многое изменилось… Оборудование, которое я в свое время закупил, было на месте, но изрядно потрепано. Пришлось все восстанавливать.

Директор-Тазекенова
Директор Тазекенова, заменившая Шатунову маму, умерла в 68, в начале 2015-го.

Явившись на работу в хмурое октябрьское утро 1986-го, Сергей узнал, что место прежнего директора заняла Батима Тазекенова, которая просила детей и подчиненных называть себя Валентиной Николаевной:

Она приехала из Акбулака, где работала директором детского дома. А вместе с собой Валентина Николаевна привезла нескольких пацанов. Ну, думаю, может, кто из них… Не. Не было того, которого я искал. Зато я познакомился со Славкой Пономаревым. Он, как потом оказалось, немного музыкой увлекался. И мы скорефанились. Вместе занимались, импровизировали… Так проходили дни за днями, а тот, кто мне нужен, не появлялся. Я уж столько ребят прослушал — счет потерял… Но не то все это… Не то!

Однажды вечером Пономарев огорошил Кузнецова:

Кузя, я же совсем забыл! Есть в Акбулаке один малыш! Как с голосом — не знаю, но слух — во! 13 лет ему.

Тем же вечером смотались мы за 130 км. И привезли мальчишку! — продолжает Сергей Борисович. — Симпатичный пацан. Отмыли его, одели, накормили и дали в руки гитару: «Играть-то умеешь?» — «Пробую немного… А есть курить?» Юрка запел. Вот он! Вот то, что я так долго искал.

Последнюю фразу Кузнецов сказал вслух, когда Шатунов допел.

Вскоре начинающий композитор написал специально для Юры первую песню — «Вечер холодной зимы». И в этот же вечер узнал, что его будущий артист ударился в бега.

Мать мальчика Вера Шатунова за пару лет до этого умерла от сердечной недостаточности в 29 лет. Отец Василий Клименко любовью к сыну никогда не пылал, и Юру взяла на воспитание тетка Нина Гавриловна из поселка Тюльган. Но и у нее свободолюбивый паренек не прижился: часто убегал из дома, бродяжничал по Башкирии и Оренбургской области. И в результате угодил в интернат.

Где его искать — было ясно, — пишет Кузнецов. — У тетки в поселке. Меня командировали за ним… Но вьюга разыгралась не на шутку. Я бродил по поселку часа два, пока не нашел его дом. За эти два часа и родилась «Метель в чужом городе». Увидел Юрку. Привет, говорю, что же ты из «инкубатора» свалил? Он, конечно, объяснил мне причину. Я не буду все это комментировать, но те, кто виновен, позже свое получили. Больше Юрку никто не трогал. Начались ежедневные репетиции.

Александр
Прико и Серков, по словам последнего, после развала «… мая» страшно бухали на протяжении 6 лет и подрабатывали грузчиками в гостинице «Славянская» в Москве.

«Ласковый май» в декабре

Начинающие музыканты, к которым прибился еще один воспитанник интерната и друг Шатунова — Сережа Серков, — поставили перед собой цель: подготовить концертную программу к Новому году.

Юрка занимался вокалом, гитарой и на клавишах, Славка — бас-гитарой, Серега — за световым пультом, а я писал песни, и мы их разучивали, — уточняет роли каждого композитор. — Конечно, вместе с нами тусовались и другие пацаны. Кто-то помогал, кто-то — наоборот. Но было весело! В общем, к новогодней дискотеке репертуар был готов. Я как-то (это было 7 декабря) предложил название группы. Никому из нас не понравилось. И мне тоже. «Ласковый май»… В песне была такая фраза: «Но ласковый май вступит в права…» Когда до выхода на сцену оставалось минут десять, мы переглянулись — ну, как назовемся? «А, бог с ним… Пусть так и будет — «Ласковый май».

Сережа
Сережа Серков

Первые успехи Шатунова на музыкальном поприще не могли перебить его увлечения хоккеем. Кузнецову стоило больших трудов затащить подростка с улицы на репетицию:

Нужно было записать вокал на «Тающий снег». Фонограмма готова, оставалось только спеть. Уж как мы его уговаривали! Он ни в какую… У нас, говорит, только игра началась, а вы со своей песней… Уговорили. Юрка пришел в комнату, где мы делали запись, прямо на коньках, перерезал несколько кабелей этими коньками: «Я нечаянно… Оно само…» Встал у микрофона, спел «насквозь» с первого дубля и снова ушел играть, перерезав по пути еще несколько кабелей. Лешка Андриевских потом долго паял их. Мы прослушали запись. Все чисто. Спел на пять!

Читайте еще:  Меган Маркл оказала давление на принца Гарри, заставив сравнить ее с принцессой Дианой

Нездоровый интерес

В конце апреля 1987-го директор Тазекенова отправила «Ласковый май» на смотр художественной самодеятельности детских домов и интернатов.

Приехали мы на эту тусовку в спешке и суете, — вспоминает Сергей Борисович. — Народу — тьма. Хоры там разные, танцевальные коллективы. В спешке вышли на сцену, спели под минус «Тающий снег» и «Лето». И меня вызывают в кабинет, где заседает жюри. У них там, оказывается, все по-серьезному было — присвоение первых, вторых и третьих мест, вручение грамот. А вся эта тусня, как потом выяснилось, проводилась в рамках дня рождения незабвенного Володи Ульянова. Во, блин, прикидываю, попали мы с нашим-то репертуаром! «Думали мы тут, думали, — начал один из членов жюри. — Лично я вам бы первое место дал, но сами понимаете, что это за смотр… Можно же было что-нибудь патриотическое подготовить…» Я ответил, что песня «Лето» тоже патриотическая — летом пионеры работают в трудовых лагерях. Кончилось тем, что мне пришлось уйти из интерната. Вернее, меня ушли. Впрочем, это особо не помешало нашей работе с Юркой. Я устроился в ДК «Орбита», и мы продолжали репетировать, записывать песни. Иногда на дискотеках Юрка пел.

Александр
Александр Прико

О причинах своего увольнения основатель «ЛМ» предпочитал не распространяться. Но спустя годы ныне покойный Саша Прико, который тоже провел детство в интернате и пел не только в «Ласковом мае», но и в следующем бойз-бенде Кузнецова — «Мама», уверял, что Сергея Борисовича «поперли с работы из-за нездорового интереса к пацанам».

Через боль

Зато Кузнецов с удовольствием рассказал, как из-под его музыкального пера вышел главный хит:

Осенью в один из вечеров мы с пацанами, которые работали тогда в ДК, очень даже неплохо поднакушались. Но как до дома добрался, помню ясно и четко. Помню, как в голове вертелась совсем неподходящая для данного состояния глупая фраза «белые розы». С чего бы это? Какие розы? Это я размышлял остатками сознания и совести. На этих мыслях и уснул. Утром, как обычно, заварив чаю покрепче, сел за инструмент.

Если
Если бы не музыка, Шатунов мог бы стать успешным спортсменом 

Начал что-то тупо импровизировать, почти на уровне подсознания. И снова в голове «белые розы». Странно… А минут через 15 читал текст, написанный почему-то ручкой с красной пастой. Я никогда не пишу красным, а в этот раз просто попалась именно эта ручка. Листок тот до сих пор лежит у меня — оригинал песни. Правки, зачеркивания… Это я потом узнал, что один человек родом из Оренбурга создал в фашистской Германии антигитлеровскую организацию «Белая роза». Да уж. Мир теснее, чем мы думаем…

На следующий день было решено записывать фонограмму. Шатунов несколько раз отрепетировал, спел первый дубль. И…

Юрка просто захотел попить водички, — рассказал Сергей Борисович. — Он никак не мог предположить, что в бутылке из-под шампанского была не вода. Гидроперит там был. Это мы приготовили для дыма на дискотеку. Я метнулся к жаждущему, но Юрка уже отхлебнул порядочно. Тошнота, рвота. Вызвали скорую, промыли желудок. Ему вроде полегчало. А через час снова то же самое — мечется, места себе не находит… Вызвали врачей еще раз. Слава богу, все обошлось. Тут уж не до второго дубля. Решили оставить это на потом… Вот так осенью 1987-го через боль родилась эта песня. Юрка неделю проболел. Получается — песни, они как дети… Тоже через боль?!.

Юрий
Если бы не музыка, Шатунов мог бы стать успешным спортсменом

Семь шлягеров за тридцатку

В наступившем 1988 году Кузнецов, который смог вернуться на работу в интернат, стал мечтать о записи первого полноценного альбома. Но никак не мог найти приличной аппаратуры:

Сколько я обошел домов культуры в поисках — все бесполезно. Откуда в нашей тогдашней провинции взять хотя бы на время те инструменты, которые нужны были для записи? Все это привело к тому, что я решил наложить голос на концертную фонограмму. А там будь что будет… Получилось немного: «Белые розы», «Я откровенен…», «Лето», «Пусть будет ночь», «Седая ночь», «Ну, что же ты…», «Тающий снег». В этот же день пришел на железнодорожный вокзал. Там работали знакомые ребята в киоске звукозаписи. «Ласковый май»? Да что-то мы слышали. Давай возьмем на всякий случай». Альбом я отдал за символическую цену — 30 рублей. Больше я ничего не сделал для распространения его в широкие массы. «Массы» сами нашли то, чего им так не хватало.

Композитор-самоучка уверяет, что предвидел успех своего детища, но, конечно, не в таких масштабах:

Пацаны в киоске звукозаписи только и успевали выполнять заказы на наш так называемый альбом. Все остальные группы отошли на второй план. Даже «Мираж». С утра и до утра записывали только «ЛМ». Я с этого не получал ни копейки, но таковы были условия… Да и не важно для меня было, сколько денег и кто зарабатывает на наших песнях. Главное — альбом пошел! И в мае его слушала вся страна.

Юрий
Юра и Андрей неплохо ладили

Мальчик из обеспеченной семьи

Мне снова (теперь навсегда) пришлось уйти из интерната, — повествует Кузнецов. — Причина банальна — чрезмерное употребление спиртосодержащих. Но это не слишком огорчило меня. Плохо было то, что мне запретили заниматься с Юркой… Хотя он тайком и прибегал. Шла подготовка к следующему альбому. Только вот недолго эта подготовка длилась. Администрация интерната узнала, и Юрка был поставлен в жесткие рамки.

К тому времени Сергей стал заниматься музыкой не с очередным безголосым сиротой, а с симпатичным мальчиком из обеспеченной семьи и с хорошо поставленным вокалом — Костей Пахомовым.

Он пришел и просто сказал, что хочет петь. У меня тогда было несколько композиций, которые не подходили для Юркиного исполнения и, переговорив с Шатуновым, получив его «не против», я начал работу над Костиным альбомом, — не мудрствует лукаво наш рассказчик. — Стали поступать звонки из разных городов СССР (откуда только номер узнавали?) с предложениями по проведению концертов. А что я мог ответить? Юрку-то никуда не отпускали, и я, не объясняя причины, вежливо отказывал. Но один звонок я не оставил без внимания. Звонил директор Оренбургской областной филармонии Игорь Петрович Голиков. Он предложил гастроли по области в рамках ежегодного фестиваля «Русское поле». Я объяснил ему ситуацию и причины, по которым проведение концертов «ЛМ» нереально. Игорь Петрович, имея немалое уважение в администрации города и области, попытался сделать все возможное. Не помогло. Администрация интерната стояла на своем: «Юра не поедет ни на какие гастроли».

Тогда филармония предложила вместо Шатунова отправить Пахомова. К тому времени альбом Кости был почти готов, песни разучены, и путь на сцену ему открыт.

Поэтому я и согласился на этот вариант, — усмехается Сергей Борисович. — Стадионы и концертные залы области набивались до отказа. Люди шли послушать «ЛМ», то есть Юрку, а на сцене работал Костя. Но народ не был разочарован — Костя исполнял и любимые всеми хиты из первого альбома. Гастроли длились немного больше месяца: с 24 мая по 3 июля 1988 года. Конечно, мы порядком измотались — по три концерта в день на разных сценах и стадионах — это довольно напряжно… Получали мы тогда по пять рублей с выступления — таковы были в то время филармонические ставки.

Андрей легко находит общий язык с любым артистом на фото он с пародистом Александром Песковым
Андрей легко находит общий язык с любым артистом (на фото он с пародистом Александром Песковым) 

Талантливый обман

Вернувшись в Оренбург, Кузнецов узнал, что «из Москвы приехал какой-то чел аж из Министерства культуры». Звали его Андрей Разин.

Он позвонил мне в этот же вечер, и мы договорились о встрече, — вспоминает Сергей. — Поговорили о музыке, о том, что переживает наша «совковая попса», что «ЛМ» — это то, что нужно именно сейчас. Я объяснил ему ситуацию с Юрой, на что он сказал: «Главное — ты есть! А все остальное я беру на себя. Я переведу Юру в Москву, и мы начнем сотрудничать. Только и ты помоги. Запиши мне альбом своих песен, я неплохо пою, и мы сработаемся! Согласен?» Я, дурак, согласился, не слышав ни разу голоса. На этом мы и расстались, договорившись, что я на днях приезжаю в Москву, и мы начинаем работу над альбомом Андрея Разина.

Каково же было удивление Сергея, когда, очутившись в столице, он узнал, что группа «Ласковый май» уже давно дает концерты в парке Горького.

Фонограмма наша, но на сцене другой солист, — разводит руками Кузнецов. — Я не буду называть его имени по этическим соображениям. Конечно, я пытался в меру своей наивности воспрепятствовать этому. Но что можно было изменить? Закон об авторском праве не работал… Можно было послать все и уехать домой, что я и собирался сделать, но Андрей уговорил меня: все это на время, надо «встать на ноги», заработать начальный капитал, а потом уж и Юрку переведем в Москву… И я остался, решив, что так хотя бы смогу следить за происходящим.

Взяв слово с Разина, что его песни не выйдут в свет под названием «Группа «Ласковый май», Сергей принялся за работу:

Но одно дело — согласиться, и совсем другое — выполнить обещание… Так и стал Андрей солистом группы. Я не знаю — его это инициатива или нет, но так уж вышло… Однажды я сказал ему: «Разин! Если бы ты не пел — цены бы тебе не было за твой талант менеджера и продюсера!»

Сергей Кузнецов с участниками своей группы Стекловата Денисом Беликиным Артуром Еремеевым и Сергеем Дядюном Коллектив прославился благодаря любительскому видеоклипу на песню Новый год
Сергей Кузнецов с участниками своей группы «Стекловата» Денисом Беликиным, Артуром Еремеевым и Сергеем Дядюном.

Русская народная песня

Конечно, поначалу все было вроде как хорошо, — резюмирует композитор. — Тучи поклонниц и поклонников, горы цветов приходилось раздавать, чтобы не завяли… Ну и, конечно, непрерывные переезды, перелеты из города в город… Конечно, удобнее работать сразу несколько концертов в одном и том же зале — такое бывало. Рекорд — Йошкар-Ола. Население 200 тысяч, зал вмещает от силы полторы. В этом городе мы отработали на аншлагах неделю по семь концертов в день. 49 концертов, учитывая население города… В конце концов так ли это важно, кто работал под Юркину фонограмму, когда он не мог уехать из интерната, так ли это важно — кто написал все эти песни, да и зачем вспоминать, сколько колесило по стране этих «Ласковых маев»? Главное, что феномен имел место!

В начале января 1989 года «Ласковый май» давал серию концертов в московском дворце спорта «Крылья Советов».

Первое отделение работала какая-то американская группа, второе — мы, — пишет Кузнецов. — Конечно, впечатляло… Тогда… Народу — может, 10, может, 20 тысяч. Не помню точно. Хорошо запомнил, как наш «Икарус» после каждого концерта был похож на крепость. Крепость, которую штурмуют. Только штурм был мирный. Я не знаю, чего от нас хотела многотысячная толпа, но автобус действительно раскачивали с боку на бок. Вспомнил и подумал… Надо же! Столько лет прошло, а по телику какая-то группа снова поет «Белые розы». На тех концертах ведущий однажды сказал: «А теперь русская народная песня! Догадались, какая?» Люди догадались. И пели вместе с Юркой «Белые розы». Сейчас тоже поют… Только уже по телевизору.

Оцените статью
( Пока оценок нет )