Подросток потратила украденные у матери ₽1 млн на игры и покупки

Дамир Каримов — психолог, консультант по зависимостям и папа подростка, который потратил на компьютерные игры и мошенников 200 тысяч рублей. Как мошенники уговаривают детей тратить деньги с родительских карточек, зачем подросткам «скины» и сколько они стоят, как родитель может вернуть свои средства и можно ли победить детскую зависимость от компьютерных игр — Дамир рассказал корреспонденту «Правмира» Валерии Дикаревой.

Подросток потратила украденные у матери ₽1 млн на игры и покупки

— Как вы узнали, что ребенок потратил на игры и мошенников 200 тысяч рублей? 

— Однажды сын закрылся в ванной комнате с телефоном, не выходил оттуда и не отвечал на вопросы. Я предупредил: «Сын, я не понимаю, что происходит, я волнуюсь. Если ты сейчас не откроешь дверь, я просто буду вынужден ее выломать. Ответь, пожалуйста». Кажется, это было воскресенье, и раньше он так никогда не делал.

В конце концов, он вышел очень собранный, напряженный, и в глазах слезы стоят, отдал телефон и ушел, молчит. «Что случилось, что с тобой происходит?» Молчит. Супруга отвела его в комнату, поговорила. И потом мне рассказала: «Так и так, сын украл деньги». У меня первая мысль такая: сколько он мог украсть? Я сразу понял, что это, скорее всего, списание с карты. И представил, ну, тысяч 30. И спрашиваю у жены: «Сколько?» Она говорит: «Ну, 60 тысяч». Я такой: «Ни фига себе! Как мы так могли зевнуть, что 60 тысяч человек увел?» Потом я полез считать в ночи, смотрю, а там 120 тысяч — списание с карты жены.

— Что вы почувствовали?

— Боль, пустоту, обиду, возмущение, негодование. Но это еще не все. Я же посмотрел только за май. И когда я стал анализировать с первых транзакций, то общая сумма получилась около 200 тысяч рублей.

— На что сын их потратил? 

— У него был аккаунт на платформах Steam и Epic Game. Около 90 тысяч было потрачено на покупку игр и игровых аксессуаров. Например, он купил 50 или 60 игр, в которые даже не успевал играть. Просто были скидки, акции, вот он покупал, покупал. Я потом подумал, что видел его аккаунт, как же я не обратил внимания на счет? Но только задним числом замечаешь такие детали.

Потом где-то тридцатку он задонатил какому-то мерзотному блогеру. Я посмотрел видео и удивился, как можно такому человеку вообще переводить деньги? А у него только на ютубе более 400 тысяч подписчиков, многие из них дети.

Он кривляется, несет какую-то пургу, играет, комментирует, шутки какие-то отпускает. Например, делает видео «Купил услуги тренера по Фортнайт». Находит на Авито подростка, обещает ему 1000 рублей за тренировку и в режиме двойного экрана делает реалити-шоу. Общается с парнем, а сам для зрителей комментирует «вот лошара, вот тупой». Это примерная цитата. А в конце говорит парню, что не заплатит, потому что тренировка — фуфло. Более миллиона человек смотрело это видео. И всех он призывал ему платить.

 

— За что?

— За то, что вы меня смотрите. За то, что я делаю вам контент, за то, что я такой крутой. Нормальная ролевая модель? Или он сам выступает в роли тренера и под видом базовых настроек предлагает подростку, который платит ему за обучение, сделать так, чтобы блогер получал комиссию со всех будущих платежей этого парня в игре. То есть со всего, что купит в будущем этот парень, он получит процент. Но он не говорит это человеку напрямую, а выставляет его дураком: сделай это, чтобы удачнее пройти игру. По сути, обманывает в прямом эфире. Я писал жалобы на сервис YouTube, мне было интересно, можно ли заблокировать такие видео? Нет, нельзя. Но это же ролевая модель для детей — они смотрят и учатся делать подобные штуки.

— Во что еще вовлекаются дети и на что тратят деньги? 

Подросток потратила украденные у матери ₽1 млн на игры и покупки

— Есть игровая механика «лутбокс», похоже на казино. Работает как на сервисах по обмену скинов, так и в играх. Скин — это игровая нашлепка на оружие, на одежду. Важно, что он не дает тебе никаких преимуществ в игре. Просто фантик, но скин на CS:GO может стоить 600 тысяч рублей.

— Ничего себе! 

— Да. Причем этого ничего не дает в плане игры, не улучшает характеристики персонажа или оружия, но другие понимают, что ты крутой.

— А внутри игры перепродать такой скин за 600 тысяч реально?

— Нет, загнать за эти же деньги ты, скорее всего, этот скин уже не сможешь. Игра как магазин, где можно купить, но обратно уже не вернуть.

Как игрок вовлекается в механизм казино? Есть точка входа: сначала ребенок заходит в магазин и либо бесплатно, либо за маленькие деньги открывает лутбокс. А там внутри может быть скромный скин, а может — легендарный и дорогой. На этот момент ожидания, предвкушения ребенок подсаживается.

Плюс вводятся дополнительные механики: зайти в определенное время, попасть на распродажу, то есть происходит управление поведением. Ребенок должен постоянно находиться в игровом пространстве, чтобы совершить нужное производителям игр действие, иначе он может чего-то не получить, а то и потерять. Вообще так животных дрессируют.

— Я уже не помню, но на почве этих скинов он начал общаться с человеком по имени Леон. Тот написал: «О, парень, какие у тебя крутые скины! Давай махнемся?» Потрясающий механизм: «У тебя скины по 1,5 тысячи рублей. Я тебе взамен даю за 5 тысяч». У 11-летнего ребенка вопросов не возникает. Плюс ко всему игра создает ощущение нереальности, какого-то чуда, сказки. Конечно, он хочет махнуться, такая выгодная сделка. А потом Леон вдруг пишет: «Подожди, чувак, только не сейчас, а через неделю, надо подождать».

— Запускает режим ожидания, крючок такой. 

— Да, всю неделю ребенок мечтает, и в его глазах скин за 5 тысяч становится бесценным. Родители, если от этого оттаскивают, представляются ему идиотами. Критичность мышления снижена, а ощущение собственной крутости повышено. Поэтому появляются раздражительность, пренебрежительное отношение к близким.

И вот наступает время «Ч», приходит сообщение: «Знаешь, я подумал, у меня слишком ценный скин, да еще этот нож-бабочка вырос в цене. Ты мне доплати 1,5 тысячи и получишь его».

— Заплатил. С карты жены.

— Потихонечку. Мы когда-то забрали у сына телефон, так как было залипалово, но ему нужно было делать уроки. Мы выдавали ему на время телефон жены. Номер карты он подсмотрел, а по телефону подтвердил код, сообщение стер и залег на дно. Поймают или нет? Не поймали.

Подросток потратила украденные у матери ₽1 млн на игры и покупки

Однако Леон ничего не дал. Он написал, что есть еще более крутой скин, надо доплатить, и сын тогда получит и нож-бабочку, и новый скин, и еще все деньги вернутся. В общем, 22 раза сын в одностороннем порядке заплатил деньги и не собирался останавливаться. Его переживания по поводу обмана сменялись надеждой, азартом. Леон ему объяснял: «Ты не воруешь, ты просто берешь в долг, чтобы потом отдать».

В какой-то момент на Qiwi-кошельках, через которые все это проходило, закончились лимиты.

— Он создал Qiwi-кошельки? 11-летний мальчик это может?

— Три штуки. Очень легкий вход, вообще никакой системы безопасности. При наличии доступа к телефону — просто. Сын себе представлял, что он вот-вот купит игровой ноутбук, отдаст все деньги, которые он взял «в долг». И вот в то воскресенье Леон пишет: «Слушай, осталось чуть-чуть уже. Ты давай еще переведи».

А лимиты кончились. Тогда сын передал номер карты жены этому чуваку, а сам подтвердил эсэмэской платеж. Сбербанк, увидев странную транзакцию, заблокировал карту. У сына началась паника, скоро придут родители, и все откроется. Леон: «Надо разблокировать карту, найди кодовое слово». — «Что такое кодовое слово, я не знаю». — «Может быть, так собаку зовут или еще кого. Обычно в инструкции есть». — «Я не знаю, где лежат документы». — «Узнай, где они. Поищи». — «Я лучше сейчас что-нибудь с собой сделаю». — «Не надо, успокойся». — «Тебе главное, чтобы я заплатил 15 тысяч, а что будет у меня, тебя не волнует!»

И вот он закрылся в ванной, звонил по совету Леона в Сбербанк, там его что-то спросили, он испугался. Уже понятно, что все тайное стало явным, что уже не выкрутиться, что сейчас что-то произойдет, а что произойдет, неизвестно.

— Вам страшно было, когда вы читали, что он готов сделать что-то с собой?

— Конечно. Уровень его переживаний был почти невыносимым. Я благодарю высшие силы, что не случилось самого страшного. Но и мы постарались снизить градус тревоги, дали ребенку высказаться.

Я уже не помню, что мы сказали, но точно были слова поддержки, потому что в этот момент повышенной уязвимости ругать, обвинять и все остальное — опрометчиво. И уже после мы заблокировали доступ к компьютеру на какое-то время. Мы сказали, что нам всем нужно подумать, все переварить и понять, что делать дальше.

— Мы занимались, у нас хорошая компания. Создавали обогащенную среду, у ребенка была культурная нагрузка. Накануне этих событий катались на великах, купили шашлык, устроили пикник в лесу, болтали. Все признаки нормального контакта были. При этом со школьной программой он справлялся легко, и время оставалось. Эти два пласта реальности вполне между собой сосуществовали — были тревожные сигналы, и были сигналы здоровые.

Тревожные сигналы я почему-то прозевал. Например, я многое списывал на подростковый период, все эти выплески агрессивные. Это сейчас я знаю, что в 11 лет этого быть еще не должно.

Подросток потратила украденные у матери ₽1 млн на игры и покупки

Мы по итогам достижений сына даже собрали игровой компьютер. Думал, может, я чего-то не понимаю, может, киберспорт — это будущее моего сына. Пусть тогда это будет сложноорганизованная деятельность. Я пригласил профессионального геймера, чтобы он помог со стратегией и командой. Но сына в это время интересовала уже не столько игра, сколько азартная деятельность. Он уже вляпался в зависимость от игры на деньги, был втянут в более серьезные вещи.

— То есть вы пошли по пути не запретить, а возглавить революцию?

— Конечно. Дети сейчас мечтают о киберспорте. Но это очень сложная работа. Я хотел, чтобы он прочувствовал, что это реальные нагрузки, целеполагание, лидерские качества, это определенный режим работы внимания.

Был еще сигнал. У него был простенький комп в комнате. Вроде бы мы следили, чтобы он за ним не сидел. Оказалось, что он ночами смотрел там фильмы, переписывался. А мы потом утром почему-то не могли разбудить ребенка. В школе он начал спать на уроках.

Должен быть режим, потому что формируется организм, сложные нейронные структуры, нейронные ансамбли — это все очень влияет на формирование функций внимания.

— Вы писали, что стали общаться с родителями других детей. И они вам рассказывали про игровую зависимость. Что именно? 

— Например, когда старший брат говорит: «Если вы мне не будете давать играть, я буду бить младшую сестру». Рассказывали, как дети обзываются и матерятся: «Вы самые плохие родители». Постоянные порывы агрессии. Отсутствие контроля времени. Ребенок ничего не хочет, кроме игр.

Иногда говорят: «Пусть играет, наиграется». Не наиграется. Зависимость ненасыщаема — сколько бы ни играл, все мало. Родители понимают, что постоянно возвращаются к разговорам про телефон, к скандалам про телефон, к попытке ограничить, проконтролировать.

Отец и мать по большому счету имеют право на благодарность от ребенка, на «спасибо», на хорошо проведенное время. Когда что бы ты ни сделал, ты всегда виноват — это ненормально.

Ты стараешься сделать одно, другое, третье, создать обогащенную среду, а ребенку ничего не нравится. «Мне ничего не нравится, дайте телефон, и все», — это уже признак зависимости. Возникают проблемы с мотивацией, контактом, доверием. Все фокусируется вокруг одной темы.

Обычно если увлечение ребенка созидательное, то улучшается дисциплина, он больше успевает в других местах, появляется собранность, зрелость. А тут — отрешенное лицо. Эти стеклянные глаза знакомы многим родителям: «Ты меня не пробьешь, ты ничего обо мне не знаешь, ты меня не понимаешь».

— По моим ощущениям, не менее 60%.

— Да, это в Китае было.

Мама одной девочки, которая очень увлеклась YouTube, предложила дочке не мыть посуду, а снимать ролик, как Маша моет посуду. И девочка включилась: «Сейчас я расскажу своим подписчикам, как мы моем посуду». Вполне себе креативный подход.

Вообще, обычно пытаются просто запретить. Один мальчик сидел в телефоне, увлекся в 12 лет ставками в букмекерских конторах. Папа даже вдохновился: «Это развивает интеллект». После того, как через месяц этой деятельности сын обругал папу матом и закатил ему истерику, тот отобрал телефон и больше не дает.

Мы как родители сталкиваемся с новым явлением, а отношение у нас еще не сформировалось. Гаджет — это не просто игрушка, это как бензопила, условно, это и полезная вещь и опасная. Чтобы ею пользоваться, нужно сначала сформировать определенные навыки. Ребенок их развить самостоятельно пока не может, нужен компетентный взрослый.

Подросток потратила украденные у матери ₽1 млн на игры и покупки

— Да, но это уже когда накипело. Конечно, это неправильно. Это крайняя точка проявления: «Гори оно огнем!» Человеку кажется, будто все зло в компьютере. Но это предмет нейтральный, вопрос отношения к нему.

Алкоголику запрещать пить бесполезно. Он не перестанет от этого быть алкоголиком. Если ему не дают пить, он злится и ругается с близкими.

— И с детьми то же самое?

— Абсолютно. Если вы все запретили, поставили средство контроля, но причину не устранили, зависимая психика сохраняется, страсть к предмету зависимости только возрастает.

Мы в обычной жизни не можем себе создать условия для так называемого потокового состояния просто так. Для этого надо постараться. А игра дает такой поток легко. Состояние потока — это чувство максимальной вовлеченности в какую-то деятельность, когда чувствуешь вдохновение и силу.

— В реальной жизни это, например, живопись, музыка?

— В том числе. А в игре тебе создают динамику, драматургию, ряд механик, которые тебя вовлекают. Ты этому не можешь противостоять, ценное состояние потока вдруг дается в неограниченном количестве. Ребенок получает удовольствие задаром, внезапно, мало сделал — много получил. И подсаживается на это.

Я вот Достоевского «Бесы» читал сейчас, не мог оторваться, ехал в метро и был в потоке. Но я вышел из текста обогащенный. И никто не пытался мне что-то продать и сказать: «Читай Достоевского два раза в неделю. Зайди обязательно в это время, получишь конфетку, потом откроешь, там, может быть, приз будет». Никто меня не пытался дополнительно втянуть и срубить с меня деньги.

— Чем отличается алкогольная зависимость от компьютерной, игровой? 

Подросток потратила украденные у матери ₽1 млн на игры и покупки

— Строго говоря, регулярного доступа у ребенка к алкоголю в девять лет нет, даже если он видит, что все вокруг пьют. Нужно преодолеть какие-то барьеры. Чтобы начать курить, надо выйти на улицу, где-то достать сигарету. Со спайсами и наркотиками еще сложнее.

А телефон мама может дать, просто чтобы ребенок поел, например. Формируется инструмент влияния на родителей: ага, если я не буду кушать, мне дадут гаджет. Игровая зависимость формируется раньше других — это одна из особенностей.

— Есть ли семьи, где с большей вероятностью у ребенка возникнет зависимость от игр? 

— Зависимое поведение — это всегда снижение стресса. Оно развивается в качестве компенсации. Формирование человека — это определенный путь. Нужны другие люди, забота, поддержка.

При этом нужно создавать напряжение. Как готовить ребенка к тому, чтобы он научился принимать решения самостоятельно? Нужно создавать ему задачи вызова, с которыми он может справиться. Это всегда небольшой стресс, нужно преодолеть его, сделать усилие над собой, чтобы стать сильнее.

Этот стресс не является для ребенка критическим, но если есть под рукой суррогат в виде игр или телефона, где можно его скинуть, то некоторые дети так и делают. В итоге не формируются способность держать напряжение, ждать, переживать скуку, управлять собой и другие важные навыки. Ребенок становится на путь внешнего управления. На путь зависимости.

Существует четыре типа аддиктогенных семей. Первый — это гиперопека. Если ребенку не дают свободно развиваться, за ребенка делают все — естественно, он ищет место, где проявить свою свободу. Второй — наоборот, гипоопека. Когда мы кидаем его куда-то: выплывет — хорошо, не выплывет — плохо. Третий тип — семья, где есть повышенные ожидания от ребенка, попытка реализовать через него свои несбывшиеся мечты.

И четвертый тип — нестабильные семьи, где то гиперопека, то гипоопека. Непонятно, чего ждать, ребенок старается угадать, что происходит, угодить родителям, а внутри растет тревога.

— Ребенок с помощью гаджетов адаптируется к ситуации внутри семьи?

— Он снимает уровень стресса. Так для него проще переносить то, что происходит в семье.

Если ваш ребенок зависит от гаджетов, это повод разобраться, что происходит в вашей семье. 

Последние новости:  Audiosurf – на музыкальной волне

Если не разберетесь, гаджет сформирует идеального потребителя, не способного управлять своим вниманием. И со специфической мотивацией, которая ближе к обезьяне, чем к человеку.

И тогда есть риск, что ребенок попадет в другую зависимость. Потому что он уже уязвим, у него есть привычка не управлять эмоциями, а сбрасывать их. Игра — это легкий способ перевода себя из негативного состояния в позитивное. «Я не могу сдержать грусть, тревогу, тоску, недоумение, чувство несправедливости, гнева. Если у меня где-то болит, я иду играть». А потом это может быть «пить», «принимать наркотики» и так далее.

— Есть универсальный индикатор сложности входа. Хорошая качественная вещь имеет высокий порог входа, в нее трудно войти, и от нее легко отказаться. Приведу пример: сколько времени нужно, чтобы научиться читать? Несколько лет потратить. Или делать зарядку по утрам. Вы стараетесь, преодолеваете себя и все такое. А бросить потом…

— …за два дня можно.

— Да, и бросил, никаких проблем. А в плохую вещь легко войти и трудно от нее избавиться. Пример: героиновая зависимость. У героина максимально легкий вход — ты попробовал один раз и практически у 90% людей сразу формируется зависимое поведение. Соскочить уже, извините, не получится.

И вот ребенок не владел гаджетом, вы даете ему телефон. Сколько времени ему нужно, чтобы освоиться?

Подросток потратила украденные у матери ₽1 млн на игры и покупки

Может, и часы, может, и минуты. О, как быстро освоил! А это не талант ребенка. Здесь настолько интуитивный интерфейс, все понятно. На условной шкале от 1 до 10, где 10 по залипанию — это героин, телефон примерно на уровне 5 баллов. Гаджет имеет высокую степень залипательности при низком пороге входа.

— Что стоит за детским «у всех есть телефон, а у меня нет»? 

— Когда ребенок так говорит, правильный ответ, скорее всего, звучит так: «У ребят, на которых я хочу быть похожим, есть телефон, а у меня нет». Ребята кучкуются вокруг телефонов, они очень веселые, жизнерадостные. А у нас же эмоциональный интеллект, зеркальные нейроны: ой, я тоже хочу быть в пиковом состоянии.

— Он поэтому хочет быть похожим на этих ребят? Легче примкнуть к тем, кто хохочет, чем к тому, кто тихо книгу в углу читает?

— Конечно. Одна из причин. Для присоединения к тому, кто в углу, нужен особый опыт, культура, понимание этого. А здесь они смеются, я тоже хочу — говорит обезьянка внутри нас. Поэтому центр притягательности возникает.

Мое мнение: школа должна быть полностью безгаджетной, то есть на переменах телефонов нет. Пришел — сдал. 

Если вдруг есть задача, которую нужно решать с помощью телефонов, то нужно готовить детей работать с телефонами. И у преподавателя должна быть власть забрать смартфон, если что-то идет не так.

Крайне мало учителей, которые способны забрать телефоны и держать класс — а это невероятно трудная задача. Перед учителем стоит выбор — забрать смартфон у него и получить истерику или получить неуправляемое поведение, или «ладно, сиди со своим телефоном». А у ребенка уже появляется ощущение, что учитель не видит, что он играет. Ложное чувство превосходства. Учитель видит, что ты играешь, просто у него нет ресурса отнимать. Один играющий ребенок снижает уровень концентрации у всего класса.

Подросток потратила украденные у матери ₽1 млн на игры и покупки

— Родительский контроль — это прекрасная вещь, классная штука. Но к таким программам родитель, как правило, обращается, когда уже столкнулся с проблемой. А у ребенка уже сформировался стереотип поведения с телефоном, появилось самовластие, пренебрежительное отношение к родителям.

Родитель ставит как? Раз, и поставил. Нет мотивационной беседы, нет мягкого входа. Я тебя породил, я тебе Safe Kids и поставлю. В ответ получаем агрессию, негодование и желание хакнуть систему.

Даже когда родитель впервые дает свой телефон ребенку, там уже должен стоять контроль. Тем более, когда у ребенка появляется свой смартфон, ему сразу надо объяснить правила, показать программу и рассказать про ограничения. Но в любом случае, контроль — это лишь часть комплекса мер.

Задача разработчика гаджета — сделать так, чтобы им пользовались больше, чаще, покупали, потребляли контент, смотрели, тыкали. Когда ты только потребитель, а не творец, тогда у тебя определенные проблемы с зависимостью, не ты хозяин.

— А наша родительская задача?

Подросток потратила украденные у матери ₽1 млн на игры и покупки

— Наша задача — сделать так, чтобы у ребенка было управляемое им же внимание, чтобы у него были свои интересы и цели, чтобы он умел ждать, терпеть, преодолевать и умел получать удовольствие без гаджета в руке.

— И как вы решали это в своей семье? 

— Поскольку была ситуация, которая угрожала жизни и здоровью ребенка, нанесла материальный ущерб семье, это было основанием, чтобы провести программу реабилитации. Для начала мы все забрали. Когда все отключаешь, сначала происходит сильная ломка, обида, а потом начинает возвращаться живой человек.

Был такой разговор: «Дорогой друг, как долго ты входил в это состояние и дошел до такой точки?» Мы посчитали, что несколько лет, и чтобы выйти, нужен срок не менее года.

Было важно, чтобы продолжались занятия музыкой. Это было условием. Нравится — не нравится, ты это делаешь, это часть программы. У тебя должна быть сложная деятельность, где ты учишься трудиться, чтобы происходило развитие эмоционального интеллекта и всего остального.

Дальше нужно было, чтобы он испытывал переживания и азарт. «Сын, каким видом спорта ты хотел бы заниматься?» — «Никаким». — «Если ты не хочешь, мы будем решать за тебя, пока есть дефицит мотивации». Выбрали водное поло. Должна быть здоровая усталость, выплеснута агрессия.

Мне было важно, чтобы у него был опыт заботы о ком-то, например, о животных. Поэтому он месяц работал в котокафе, ухаживал за котами, получил опыт служения другим, опыт признания чужими взрослыми, не родственниками.

— В семье что-то меняли?

— Конечно. Подключили в свою работу психолога. Он нужен был как точка сброса эмоций для сына, как еще один взрослый, но не родитель. С ним можно что-то обсудить в секрете от папы и мамы, и он заведомо заинтересован в развитии ребенка.

Мы нашли несколько моментов внутри нашей семьи, где у нас выстроились отношения, которые были неким стрессовым фактором. Скорректировали эту систему взаимоотношений. Выстроилась более точная семейная структура.

Что еще? Я очень внимательно смотрел, чтобы у сына появлялись дополнительные интересы. Был период, когда у него была полная апатия, расстраивался очень сильно, была сильная обида. Потом это прошло.

— У меня было опасение первое время, что вообще доверие потеряно. Я постоянно находился в страхе, что замышляется какая-то подпольная деятельность. Были прецеденты, попытки смартфон выкрасть. У нас были дома телефоны старые, он их находил и пытался получить к ним доступ.

Кроме того, сын был уверен, что мы все разрушили. Что если бы он заплатил этому Леону 15 тысяч, он бы получил и скины, и деньги.

Он думал, что тот блогер ему друг. Я предложил ему проверить, чего он стоит: «Если бы это былас твоей стороны, он бы вернул деньги?» — «Да!» И мы начали писать тому блогеру. Он старательно избегал контакта во всех сетях. Видно было, что читал сообщения, но игнорировал. Я сыну сказал: «Видишь?» Он признал: «Да, вижу». Взрослый парень принял деньги от несовершеннолетнего ребенка, нарушил закон Российской Федерации.

— А Леон?

— С Леоном мы тоже провели показательную работу. Написали ему сообщение, что родители ругались, но ничего страшного не произошло. И что у сына есть еще 30 тысяч, которые ему подарили на день рождения. Леон предложил старую схему, мол, плати, а все потом. Сын под моим контролем написал, что волнуется, не мошенник ли он. Получает ответ: «Что-то у тебя плохое настроение, мутный ты сегодня. Когда будешь готов платить, тогда приходи». Какой прекрасный ход! Ребенку нечего противопоставить: либо плати, либо вали.

Сын предлагает: «Давай ты мне что-то отдашь, скины, например, и тогда переведу». Леон ответил, что сын совершает большуюа Steam в курсе всего, и сейчас он на сына туда жалобу отправит. Я говорю: «Ты понимаешь, что он бы тебе ничего не заплатил?» Он говорит: «Да, теперь я, папа, понял». Мы эту галочку поставили.

Подросток потратила украденные у матери ₽1 млн на игры и покупки

В Steam сказали, что они не поддерживают мошенническую деятельность, но этот человек по-прежнему действует, его аккаунт и группы для обмена скинами, где он ищет жертв, не заблокировали. Это очень показательно. При этом, чтобы вернуть деньги от самой платформы за купленные игры, понадобилось три недели.

— То есть от мошенника ничего не получить, а потраченное на игры родители все же могут вернуть? 

— Какие-то суммы, да. Например, Epic Games мне 20 тысяч вернули вообще без вопросов в один день. Steam сначала мне легко вернул почему-то 12 тысяч: «Мы готовы вам заплатить». Я говорю: «Откуда взялось 12? Вот 75». Потом мы две недели общались: «О, а это серьезная сумма». И это многомиллиардная компания. В итоге со скрипом вернули: «Мы в порядке исключения…»

— Вы писали на общую почту сначала?

— Это не так легко сделать, там нужно внимательно смотреть правила. Например, если игры купили, но не пользовались ими, то в течение двух недель с даты покупки игры можно вернуть и получить деньги на счет в Steam. В итоге я вернул и за такие, и за те, по которым срок возврата уже прошел. Я написал в поддержку, описал ситуацию. Так что если ребенок потратил на официальных сайтах без вашего ведома, то средства можно вернуть.

— А что полиция? 

— Я обратился в полицию с заявлением на Леона с описанием ситуации, поговорил с дознавателем. А потом в возбуждении уголовного дела отказали, причины я не знаю, так как не видел уведомления об отказе.

Когда пытался найти копию этого документа в полиции, там долго искали кодовые номера, потом не было ответственного за это человека. Пытался несколько раз дозвониться — не получилось. Так что для меня это осталось пока загадкой.

В частном разговоре со следователем я выяснил, что такие дела бесперспективны, потому что мошенники обычно сидят на Украине или на других территориях СНГ. Иногда подобные схемы используют заключенные.

Подросток потратила украденные у матери ₽1 млн на игры и покупки

— Например, покупать игры вместо того, чтобы ребенок играл в бесплатные.

— В бесплатном контенте будет реклама, ребенка будут постоянно куда-то затаскивать, он будет кликать. А если вы купили, то производитель получил то, что хотел.

Потом снижать яркость пятна внимания. Вот у вас черно-белый экран, почему?

— Я борюсь с собственной зависимостью от телефона. С таким экраном я реже захожу в соцсети, даже фотографии делать неохота. 

— Вот. Хотите дать ребенку посмотреть мультфильм, пусть смотрит в черно-белом варианте. Чтобы не было этого эффекта «Ах, как красиво!» Смартфон слишком яркое пятно в окружающем фоне. Можно сделать пониженную контрастность цветов.

Подросток потратила украденные у матери ₽1 млн на игры и покупки

Ставьте сразу режим родительской безопасности. Если уж совсем жаба давит, жалко денег на родительский контроль, поставьте папку с паролями в телефоне. Туда складывайте все, что ребенку не нужно для учебы, и снимайте пароль в оговоренное время. Мне на это родители иногда говорят: «Как все это сделать, я даже не знаю пароль от телефона».

Если вы не можете договориться с ребенком о таких мерах, значит, есть серьезные проблемы и, возможно, на некоторое время нужно вообще забрать у ребенка телефон. Но нельзя просто забрать. Нужно провести разъяснительную беседу, объяснить мотивы своих действий, может быть, тогда ребенок согласится на установку ограничений.

— Понятно. То есть образовываться все же родителям придется. 

— Да, нужно учиться, требуются специальные навыки. Это повышенной сложности среда, она требует культуры ее использования. Родитель — самое уязвимое и некомпетентное звено в системе игровой индустрии.

Например, чтобы разобраться и потом помогать другим, я прошел программу повышения квалификации на психфаке МГУ «Современные подходы к психотерапии зависимостей». Теперь у меня есть курс для родителей о детской гаджетомании и группа в фейсбуке.

— Если ребенок под видом уроков сидит за компьютером семь часов и непонятно, играет он или программирует — что родителю делать?

— Значит, какая-то ерунда происходит. Ставьте родительский контроль, он позволяет сделать настрой на ряд сайтов, на которые не нужно заходить, также вы будете знать, что делает ребенок.

— И тут, мне кажется, может всплыть вторая проблема после компьютерной беспомощности. Родитель в ситуации зависимости может опасаться что-то ребенку запретить или ограничить его. 

— Значит, в семье созависимые, нездоровые отношения. Если ничего не делать, то однажды перед вами может встать непростой выбор — либо вы будете обслуживать зависимость, либо вы должны будете сдать своего ребенка в органы соцопеки.

Если вы чувствуете, что вы не справляетесь, то я рекомендую обращаться за социальной помощью, обращаться к психологам, ходить на группы созависимых.

Не решая проблему, вы обслуживаете зависимость ребенка, не влияете на ребенка, не умеете обеспечить здоровый контроль и выстроить границы, не умеете обсуждать сложные и болезненные темы.

— А какая, по-вашему, главнаяродителей?

— Если ты что-то сделал, то получи взамен час игры. Если ты что-то не сделал, я у тебя их отберу. Это неправильно. Формируется сверхценность предмета зависимости. Очень скоро это поведение выйдет из-под контроля, ребенок начнет обманывать, хитрить, юлить и так далее. И это, кстати, неплохой сценарий.

Плохой сценарий, если он будет следовать всем этим инструкциям и будет просто послушно делать то, что вы ему говорите, ради гаджета — так вы делаете из ребенка раба, лишаете его субъектности. Лучше, когда есть степень свободы, сопротивление и бунт, чем когда есть слепое подчинение.

— Бунт тоже может плохо закончиться. Я знаю истории, где дети бросаются на родителей. 

— Я знаю, что есть такие эпизоды, когда дети даже бьют родителей, как правило, мам, которые не могут им противостоять. 14–15 лет — это уже крупные подростки, при неконтролируемой агрессии они могут быть опасными. Тут уже надо обращаться за помощью профессиональной.

Работа с зависимостью требует для начала расписаться в своей собственной некомпетентности. Первый шаг: «Я не могу с этим справиться, у меня нет сил, ресурсов и возможностей. Мне нужна внешняя помощь». Внешняя помощь может быть в виде сообщества, книг, группы поддержки, психологов и так далее, органов соцопеки. Есть бесплатные методы работы.

Это не шутки. Психика зависимого человека может начать формироваться в шесть лет. И какое-то время это будет почти незаметно. Но к 10 годам проблемы нарастают как снежный ком. Что будет дальше, во многом зависит от родителей.

Зависимость от компьютерных игр официально признана заболеванием и захватывает планету. В России каждый десятый школьник тратит на игры всё свободное время, а в Китае лечение игромании напоминает средневековые методы борьбы с наркозависимостью: шоковая терапия, насилие и невыносимые ломки. Психолог и коуч Дамир Каримов внезапно для себя столкнулся с тем, что его 11-летний сын подсел на игру Fortnite, стал лудоманом, создал цепочку QIWI-кошельков, влез в мошенническую схему, украл у родителей 200 583 рубля 97 копеек на виртуальную экипировку, стримеров и донаты и думал покончить с собой. Дамир рассказывает, как годами пытался это предотвратить, провалился как родитель и почему пытается излечить сына с помощью спорта, фортепиано, строгих контрактов и собачьих приютов.

Зарёванный Ростислав уже полчаса сидел, запершись в ванной с маминым телефоном, и остервенело переписывался с человеком под ником Leon. На экране одно за другим высвечивались новые сообщения. «Тебя родители за такое убивать явно не станут. Тебе просто нужно узнать кодовое слово и закончить сделку», — написал Leon. Карту мамы заблокировали за подозрительные операции, разблокировать можно только по кодовому слову, без которого Ростислав не мог перевести ещё 10 тысяч рублей. За последние пять месяцев он уже тайно провёл 125 платежей, купил десятки новых игр, пожертвовал денег ютуб-блогеру, влез в авантюру с лутбоксами, и этот перевод должен был стать одним из последних, чтобы закрыть сделку. Оставалось совсем чуть-чуть, последний шаг. «Я лучше сам себя сейчас убью, блядь», — ответил 11-летний Ростислав. 

Leon:

 Не нужно делать глупости.

Ростислав:

 А что я скажу маме? Мама, извини. Я спиздил у тебя деньги и заблочил карту. Мне нужна ещё десятка. Мне пизда…

Leon:

 Ты меня сейчас крупно подставляешь.

Ростислав:

 Я не знаю. Ну хотя бы не доводи меня. И ты меня ещё прессуешь. Ты обо мне подумай.

Leon:

 Хм, тебе бы узнать как-то это кодовое слово.

Ростислав:

 Вот да, как-то. Оно есть в договоре. Но хуй знает, где он.

Leon:

 Откуда мне знать, как в твоей семье прячут документы. Их всегда кладут туда, где их можно найти. Я верю в тебя.

Мы заволновались, что сын долго не выходит и молчит. «Ростик, что с тобой происходит? Ростислав! Ответь! Всё ли в порядке?» Наконец, после моих слов: «Ростислав, или ты выйдешь сам или мне придётся взламывать дверь!» — ванная открылась. Губы поджаты, голова втянута в плечи, Ростислава потряхивает, он ревёт и по-прежнему молчит. Жена взяла его за руку и увела в спальню, чтобы как-то успокоить и узнать, что случилось. Через час она сообщила мне, что Ростислав украл у нас 60 тысяч рублей на онлайн-игры. У меня кольнуло где-то в груди и зашумело в голове. Капец! Как мы могли не заметить такую растрату?!

Последние новости:  Как купить годичную подписку PlayStation Plus со скидкой в 700 рублей

Вечером в «Сбербанк Онлайн» жены я сел считать сторонние транзакции за прошедший месяц: оказалось не шестьдесят, а сто двадцать тысяч рублей. Мне снова стало дурно. Но потом я проверил, когда случилась первое списание денег с карты: 16 января 2019 года. За пять месяцев мой сын украл у нас 200 583 рубля 97 копеек. Около 97 тысяч рублей ушло на почти 60 игр и десятки аксессуаров на игровых платформах Epic Games и Steam. Примерно 75 тысяч рублей — мошеннику Leon. И 28 тысяч рублей донатов ютуберу Искандеру Мурсалову, он же Murcci, в поддержку его канала. Как вообще такое могло произойти?

Этой ночью дома никто не мог уснуть. Я ворочался, в голове крутились мысли. С женой происходило то же самое. Вставать нужно было в шесть, смог поспать два часа и проснулся с сильной болью в правой ноге. На следующий день узнал, что это тромб. Врач сказал: из-за стресса и переживаний. В груди была пустота, чувство, будто что-то сломалось. Как если бы умер кто-то близкий.

Примерно три года я искал формулу, чтобы ребёнок получал только пользу от современных технологий, без вреда и привыкания. Писал о своих экспериментах, разговаривал с родителями подростков и всегда видел обеспокоенную заинтересованность: отношения «ребёнок — гаджет» тревожат и жителей Рублёвки, и тех, кто едва сводит концы с концами. Мне 37 лет, по образованию я врач и психолог, провожу тренинги для взрослых, пишу заметки. Жена работает в сфере образования и многое знает о проблемах с гаджетами. Мы считаем себя продвинутыми родителями, в нашей семье развита культура диалога, с ребёнком общаемся на равных, стараемся обсуждать проблемы, создаём для сына обогащённую развивающую среду с учётом его интересов. Проводим время вместе, читаем книги, занимаемся спортом, смеёмся, что-то постоянно обсуждаем, стараемся, чтобы сын занимался интересными делами. Недавно купили ему игровой компьютер, чтобы, с одной стороны, ему было удобно играть, а с другой — чтобы игра была управляемой: комп поставили в общей комнате. И потому даже представить, что наш сын начнёт воровать на компьютерные игры, мы не могли, я был уверен, что уж мы-то справились. Конечно, мы видели, что за последние несколько месяцев поведение Ростислава довольно сильно изменилось, но скверное непослушание мы списывали на подростковый возраст, всё-таки скоро уже 12 лет. 

После всего, что случилось, я решил разобраться в игровой зависимости и пошёл учиться по программе повышения квалификации «Терапия зависимостей». Там я узнал, что есть три типа аддиктогенных семей, в которых чаще всего появляются зависимые дети: где детей избыточно контролируют, где дети предоставлены сами себе и где родители непоследовательны в своих действиях. Наша семья не относится ни к одному из этих трёх типов, а Ростислав, будучи отличником в школе, победителем олимпиад и музыкальных конкурсов, всё равно столкнулся с игроманией. Гарантий, что ребёнок избежит игровой зависимости, нет, все дети находятся в зоне риска.

у разработчиков на самом деле нет цели вызвать зависимость у игроков

По словам разработчика компьютерных игр, комьюнити-менеджера игрового сообщества Василия Коротича, в прошлом — клинического психолога, у разработчиков на самом деле нет цели вызвать зависимость у игроков, потому что человек с зависимостью — это плохой клиент, непредсказуемый и с неважной платёжеспособностью. Главный индикатор успешности игры — retention (англ. — удержание), способность удерживать пользователя в игровом процессе, сделать так, чтобы он возвращался к игре снова и снова. Нет высокой вовлечённости — нет коммерческого успеха. В 2019 году, согласно данным аналитического агентства NewZoo, в мире насчитывалось 2,5 миллиарда геймеров (против 2,3 миллиарда в 2018 году). Сколько из них детей, точно неизвестно. Согласно данным «Лаборатории Касперского», 83 % российских детей старше семи лет играют в игры, каждый десятый посвящает этому всё свободное время.

В 2019 году прибыль игровой индустрии составила 148,8 миллиарда долларов, что уже больше годового дохода международной киноиндустрии. Основных способов заработка два: продажа копий игр и встроенные игровые микротранзакции, за которые игрок получает различные бонусы или предметы. Зависимость — это скорее нежелательный побочный продукт разработки, и как только ребёнок садится за игру, он сразу же сталкивается с вовлекающим механизмом. В 2019 году зависимость от компьютерных игр была включена в МКБ-11, несмотря на попытки оспорить это решение. В Китае, где проживает наибольшее количество геймеров — 350 миллионов человек, четверо из пяти юных игроков страдают зависимостью. Обеспокоенные родители помещают детей в реабилитационные центры, в ход идёт всё — от шоковой терапии до обращения к хакерам, чтобы они взломали игровой аккаунт ребёнка и обнулили все игровые достижения.

На мои заметки о зависимостях детей отозвались родители и рассказывали свои истории. Владелец строительной компании, отец четверых детей, глава благополучной семьи вынужден был запереть в сейф все ноутбуки и смартфоны, когда понял, что дети пропускают занятия с репетиторами и учёбу, потому что играют и смотрят всратые видеоролики. Девятилетний сын психолога и специалиста по развитию персонала тайно снимал деньги на игры, называл отца тварью и бил младшую сестру, чтобы ему дали играть, разбил телефон, на котором отключили интернет, потому что зачем он нужен в таком случае? Сейчас заключили с сыном договор: чтение вслух, секции, домашние тренировки в обмен на час компьютера, час телефона и три часа телевизора. Работает, но делается всё из-под палки. Знакомая рассказала жене, что её сын-пятиклассник называет её шлюхой, когда ему запрещают играть. Она выплачивает валютную ипотеку и была в ужасе, когда узнала, что сын украл на игры 10 тысяч рублей. Моя супруга была впечатлена этой историей и поговорила с Ростиславом: 

— Мне бы очень не хотелось оказаться в похожей ситуации. Пожалуйста, если тебе что-то будет нужно, ты скажи об этом. Хорошо?
— Да, мама, конечно, — кротко сказал Ростислав и понюхал её волосы. Ему это нравилось делать с самого детства — вдыхать запах мамы. На тот момент он уже украл больше 50 тысяч рублей. 

Позже Ростислав мне сказал: «Ты думаешь, легко воровать деньги? Приходишь после школы и всё время думаешь, как бы не спалиться, не оставить след, а ошибки всё равно случаются». На вопрос, как это началось, сын сказал: «Я не знал, что всё так выйдет, ведь сначала мне тупо не хватало 60 рублей на лук».

Как мы пытались это предотвратить

Мы с женой ещё несколько лет назад озаботились тем, что сын проявляет избыточный интерес к играм. Как и многие родители, мы составляли договоры с ребёнком, где указывали график игр и условия, при которых можно играть: не хамить, делать домашние задания, мыть посуду, убираться в комнате. Много раз ругались из-за нарушения контрактов, забирали телефон и компьютер, а потом заключали новый договор. Я пытался использовать интерес сына к играм и компьютерам, чтобы направить его в созидательное русло. Так появились кружки по программированию и робототехнике, но любопытства к ним Ростислав не проявил. Его увлекали только игры, видеоблогеры с обзорами игр и стримы. Сын создал свой ютуб-канал про игры, и я пытался поддержать это начинание и помочь ему разобраться с идеями видео, созданием сценариев, монтажом. Предлагал сделать блог не про игры, но не про игры его не интересовало.

Ок. Ростиславу нравится рисовать, он увлекается комиксами и мультфильмами. Я нашёл курсы анимации, Ростислав загорелся, и у него в целом получалось, но мы обратили внимание, что он скорее пользуется возможностью легально находиться у компьютера и больше погружен в это время в изучение Ютуба, чем в разбор занятий. Так, через три месяца мы отказались и от обучения анимации.

Я сделал ещё одну попытку. Раз нравится играть, пусть так и будет, разберёмся, насколько он потенциально сильный игрок, какие у него киберспортивные навыки, насколько развито игровое мышление. Вдруг мы не даём развиваться таланту? Всё-таки киберспорт, вполне возможно, станет одной из дисциплин на Олимпиаде 2024 года в Париже. Гонорары победителей киберспортивных турниров уже превышают гонорары победителей топовых спортивных соревнований. Так, чемпион Уимблдона 2019 года Новак Джокович заработал 2,9 миллиона долларов, а 16-летний победитель чемпионата мира по компьютерной игре Fortnite Кайл Bugha Гирсдорф — три миллиона долларов. Признание и высокие гонорары киберспортсменов будоражат умы школьников, и мой сын, как и многие его ровесники, грезит о такой карьере.

Так у нас дома оказался Алексей, профессиональный киберспортсмен, которого я пригласил тренировать Ростислава. На первой встрече он объяснил логику профессиональной подготовки, показал, как отслеживать развитие навыка, как делать разминки и заминки. «Наивно думать, что если играть много часов в компьютерные игры, то однажды станешь признанным чемпионом, — говорит Алексей. — Профессиональная карьера — это 6–8-часовые тренировки в команде, отработка специфических навыков, тренировка особого игрового мышления». Вторая встреча не состоялась: сына интересовали в играх не серьёзная работа и спорт, а только заработок через азарт.

Ростислав подсел на игру Fortnite и включался в мошеннические схемы, чтобы заработать 130 тысяч рублей на игровой ноутбук и начать играть и зарабатывать по-крупному. Он мечтал, что вернёт все украденные деньги, а когда появлялись сомнения по поводу своих действий, Leon его поддерживал: «Не волнуйся, ты не крадёшь, а просто берёшь в долг».

Как украсть 200 583 рубля 97 копеек

C 2017 года мировая общественность обсуждает игровую механику, известную как лутбокс (от англ. loot — добыча). Она представляет собой виртуальный ящик, который игрок покупает и который содержит несколько игровых предметов. Они могут быть редкими и дорогими, а могут оказаться никчёмными или дубликатами имеющихся в арсенале. Приобретаются лутбоксы за настоящие или внутриигровые деньги либо за сложные достижения; устроены как лотерея, казино, рулетка и «однорукий бандит»: никогда не знаешь, стоит ли того. С одной стороны, игроки охотно тратят на это деньги, с другой — с 2012 года использование лутбоксов ограничено в Японии, с 2017-го они запрещены в Китае (приравнены к лотерейным билетам), Бельгии и Нидерландах (приравнены к азартным играм). Разработчики игр с этим не согласны, сравнивают лутбоксы с «механикой сюрпризов» и отрицают схожесть с азартными играми. Кроме того, существуют порталы, где игроки обмениваются игровыми предметами и элементами экипировки, при этом для одних это может быть источником дохода, а для других — источником разочарований. Здесь всегда есть мошенники, которые ищут наивных подростков, чтобы по возможности увести аккаунт, а в идеале вовлечь в мошенническую схему и получать от подростка деньги на регулярной основе.

Схема воровства Ростислава была простой. В его распоряжении был только кнопочный телефон, потому что со смартфоном он саботировал дела, грубил, несанкционированно много играл. Компьютера у него тоже нет, играть, сёрфить в интернете и смотреть домашние задания в электронном журнале ему можно на компьютере в общей комнате. Когда компьютер занят (на нём работает моя жена), мама выдавала сыну свой смартфон — и для учёбы, и для игр. Я узнал, что пару раз супруга давала сыну небольшие деньги на покупку игровых аксессуаров — видела, что для него это важно, и шла навстречу. Тут Ростислав и понял, как можно платить картой. Жена однажды очень удивилась, узнав, что сын помнит наизусть данные её зарплатной карточки. Номера карты и доступа к телефону было достаточно для совершения платежей. СМС об оплате он удалял, а историю операций в личном кабинете супруга не просматривала, поэтому платежи проходили незаметно. Несколько раз жена замечала сообщения от платёжной системы QIWI, но Ростислав на ходу сочинил какую-то историю из серии «мама, ну ты помнишь, мы тогда покупали то-то, вот это, наверное, оттуда уведомление и пришло». Так как она доверяла сыну, этого объяснения было достаточно. Легко верить тому, кого любишь.

Первый тайный платёж сын совершил 16 января и за следующие две недели инвестировал в игры 2145,67 рубля: «старался, чтобы покупки были в пределах 500 рублей». Как правило, именно на этом этапе большинство детей попадаются, родители в панике всё берут под контроль, и воровство прекращается. Однако причины, толкнувшие ребёнка на это, не пропадают. Как говорит психолог Елена Бельская, в воровстве несовершеннолетних у родителей нет ничего критического, это естественный процесс. Когда потребности ребёнка не закрыты, он ищет возможности их удовлетворить; заработать деньги не может, поэтому ворует. Нам казалось, что потребности нашего ребёнка удовлетворены, но сам он считал иначе.

Февраль, 22 платежа на 7932,97 рубля. Сын держался в рамках 400–500 рублей, соблюдал осторожность, но в поведении мы всё чаще сталкивались с дерзостью. Успеваемость не хромала, но Ростислав спешил сделать все уроки в школе и по дороге домой, чтобы по максимуму освободить время для общения и игр. По нашему контракту, он мог играть два дня в будни по два часа и в выходные почти без ограничений, при условии выполнения обязательных дел. График сын старался соблюдать, хотя и выходил постоянно за рамки, и был крайне недоволен, когда время заканчивалось. Мы отмечали, что в голосе каждый день появляется всё больше дерзости и вызова по самым разным поводам. Мы-то думали, что дело в гормонах, а он просто держал нас за идиотов: ведь он крал у нас из-под носа, а мы не замечали. Мысль, что схема работает только из-за доверия, ему в голову не приходила.

Март, резкий скачок — 52 платежа на 29 371,93 рубля. Уровень истерик и дерзости зашкаливал. Всё чаще приходилось повышать голос, чтобы вернуть ребёнка в нормальное русло. Моменты нормального, тёплого общения были единичны. Сын бойкотировал совместные прогулки, саботировал домашние дела, отказывался из-за игр от еды. Мы всё ещё думали, что это подростковый период.

Leon всячески оттягивал и предлагал сыну всё более и более интересную сделку

Яркий эпизод случился, когда мы собрались на выходные к друзьям в Подмосковье. Ростислав канючил, возмущался, говорил, что не хочет ехать, просил оставить его дома. На Белорусском вокзале перед посадкой в электричку сын попытался сбежать: думал, что мы уедем на два дня без него, а он всё это время будет спокойно играть. Именно в этот период Leon пообещал Ростиславу сделку, в результате которой он сможет купить игровой ноутбук своей мечты и зарабатывать деньги, чтобы не зависеть от родителей. 

Leon — администратор группы в Steam «Халявные скины» (вот его всё ещё активный профиль в Steam), познакомился с моим сыном в игре CS:GO. Они играли в одной команде и общались в чате. Leon отметил, что у сына красивые скины (игровые аксессуары) и предложил Ростиславу выгодный обмен: сын отдает свой скин стоимостью 1500 рублей, а Leon  ему взамен — скин стоимостью примерно 20 тысяч рублей. Вот такая выгодная сделка. Потом Leon взял паузу в несколько дней. Это психологически важный момент для созревания клиента, и воображение Ростислава выполнило всю работу: он представлял всю выгоду этой нежданной сделки. Это же надо! Обменять 1500 на 20 тысяч рублей! «Только бы, только бы он не передумал!» — вот что занимает ребёнка в этот момент. 

А Leon, конечно же передумал. «Видишь ли, ситуация изменилась, и теперь нужно немного доплатить. Ты же сам видишь, какая это выгодная сделка. Нужно доплатить только две тысячи рублей».  Долго уговаривать сына не пришлось, 15 марта сын перевел Leon первые две тысячи рублей, не торгуясь. Стратегия Leon была в том, чтобы всячески оттягивать и предлагать сыну всё более и более интересную сделку. В финале это выглядело так: 

Leon:

У тебя есть выбор: либо сумму, которую мы возьмём, копейка в копейку, либо же мы вернем с процентами. Где-то во вторник сможем вернуть деньги.

Ростислав

:

С процентами, но я тогда ещё должен заказать, да?

Leon

:

Нет. Просто поможешь нам сейчас, и всё.

Ростислав

:

Ну ок.

Leon

:

Блядь, походу не получится, тебе просто не хватит денег, там 30 к нужно…… но если сможешь найти такие деньги, мы сможем вернуть 40 к во вторник вместо тридцати. Там просто, помимо тебя, ещё несколько человек будут спонсорами, ибо нам и так с трудом хватает. Там вообще надо 50 к, но это слишком много для тебя, помимо тебя, ещё несколько человек согласились инвестировать в нас.

Идея была в том, что, когда сделка закроется, сын получит и скины, на сумму больше, чем он заплатил, и те деньги, которые он инвестировал.  Всё, что нужно, чтобы эта чудесная сделка произошла, — это продолжать переводить деньги. К моменту, когда мы поймали Ростислава, конфигурация операции выглядела так: сын заплатил 75 тысяч, а взамен должен был получить скинов примерно на 107 500 рублей + 75 тысяч рублей. Вот такая незатейливая схема.  

Последние новости:  Тексты для большинства песен из Elden Ring оказались написаны на выдуманном языке

Апрель, 18 платежей на 34 985,29 рубля. Переводов меньше, но они крупнее, самый значительный — на 7575. Началась большая игра, теперь вместо покупки игр и аксессуаров сын переводил деньги мошеннику в надежде получить большой куш. У супруги в это время был супернапряжённый период на работе. Она заметила, что будто ничего не зарабатывает, однако думала, что бухгалтерия что-то перепутала, и собиралась зайти после майских праздников и узнать, в чём дело. 

А у Ростислава был счастливый период: каждое утро он просыпался с предвкушением, что сегодня купит новые игры, что ему не нужно ни у кого спрашивать, что он может позволить всё что угодно. «Как будто весь мир принадлежит мне». Особенно сильно его грела мечта о завершении сделки, как он принесёт домой заработанное. Всё расскажет. И мы его похвалим за смекалку и предприимчивость. Постепенно он начал понимать, что брать деньги в таком объёме — плохая идея, но, как настоящий игрок, хотел отыграться и всё вернуть. Мысли, что Leon может не закрыть сделку, Ростислав гнал от себя.

Ростислав как настоящий игрок хотел отыграться и всё вернуть

Ростислав: 

Как я тебе деньги дам?

Leon: 

Так я через карту сам пополню, алло.

Ростислав:

 Так где пруфы, что ты не возьмёшь тупо карту. И не заблочишь.

Leon:

 Зачем мне вообще это делать?

Ростислав:

 Ток ты карту не сохраняй. Ок?

Leon:

 Ок… там же подтверждения же надо.

Ростислав:

 Бляяяяя.

Leon:

 Просто подтверждения. На мамином телефоне.

Когда мошенник рискнул перевести себе на карту 14 342 рубля, Сбербанк из-за подозрительной операции заблокировал карту жены. В попытках её разблокировать сын передал Leon доступ к личному кабинету, думал, что он сможет сделать это оттуда. Затем Leon объяснял, как нужно разблокировать карту через звонок в Сбербанк.

Ростислав:

 Погоди. Там специалист. Что мне делать? Блядь.

Leon: 

Скажи, чтобы разблокировали карточку.

Ростислав:

 У меня голос детский.

Leon:

 Ничего страшного.

Ростислав:

 Почему?

Leon: 

Ну, им обычно похуй.

В мае сын уже начал понимать, что с Leon не всё так гладко. Сделку хотелось закрыть, но появились опасения, что она не состоится. Это был тяжёлый период для Ростислава: «Я всё ждал, когда Leon отдаст деньги. Опять-таки постоянно нужно переводить. Ночами не мог заснуть, всё думал о ситуации, как из неё выйти, как вернуть деньги. Поэтому приходили мысли покончить с собой. Сделать фотографию, написать записку и прыгнуть с балкона». В своём аккаунте во «ВКонтакте» сын публиковал картинки с подписями «Не хочу жить», «Зачем ты это читаешь» и прочее. Когда я спрашивал о содержании картинок, сын отвечал, что это часть молодёжной культуры. Я тогда всё ещё верил. Сейчас радуюсь, что история обернулась только деньгами и переживаниями. Самое страшное не произошло.

9 мая. День Победы. Мы вместе пошли в кукольный театр на спектакль по Киру Булычёву «Можно попросить Нину?». Ростислав не хотел ехать, у него, как выяснилось позже, шли разборки с Leon. В метро он отсел от нас и не отлипал от телефона жены. Я до сих пор не понимаю, почему мы тогда не смотрели содержание переписки. Сын был дёрганый, на взводе, не помню, что именно он тогда говорил, но он начал оскорблять маму и выказывал такое неудовольствие тем, что находится рядом с нами и должен идти на спектакль, что я взял его за шиворот, притянул к себе и очень тихо сказал, чтобы он немедленно успокоился. В этот момент мне впервые в жизни захотелось его… не отшлёпать, нет. Мне захотелось ему втащить. Конечно, я не сделал этого. Но чувство отследил. Сын проглотил пилюлю и пошёл в театр. Нас с женой «Нина» тронула до слёз. Ростислав лишь что-то раздражённо хмыкнул.

Поймали мы Ростислава 12 мая. Он до последнего верил, что от закрытия сделки его отделяет всего лишь один финальный платеж, который он никак не мог сделать без кодового слова от маминой карты.

Как я возвращал украденные деньги

Когда первые переживания улеглись, встал вопрос: что с деньгами? Мне потребовалось немало времени, чтобы убедить платформы Steam и Epic Games вернуть деньги, я провёл целую кампанию по разоблачению Leon, пытался вернуть деньги, переведённые блогеру Murcci. Сын активно включился в работу по возвращению денег. Чтобы к ребёнку пришло осознание своего поступка, я попросил его написать явку с повинной, где он описал все свои действия: как всё началось, что он чувствовал, на что надеялся.

Расследование и подробная инструкция, рассказывающая, как именно я возвращал деньги, опубликована во «ВКонтакте» самиздата «Батенька, да вы трансформер».

Когда дети предают, это больно не только душевно — тело реагирует также. У меня, например, образовался тромб. Спасибо, что живой. Также изменилось наше с женой восприятие сына, пропала теплота в отношениях, хотелось нападать и обвинять, но мы понимали, что сын тоже переживает и не нужно прессовать ещё больше. Потом у Ростислава был день рождения, который мы не праздновали. Все звонили и поздравляли сына, а нам было больно слышать слова радости, потому что в тот момент они не увязывались с его поступками. 

Примерно две недели я приходил в себя и не мог заниматься сколько-нибудь сложной деятельностью. Как раз тогда я проходил курс по созданию текстовых игр, у меня была идея, что мы с сыном сможем сделать совместную игру и это будет конструктивным проявлением его увлечения. Помню, как слушал лекции и понимал, что ничего не понимаю.

Через три недели я осознал, что хочу провести большое расследование и опубликовать материал о том, как всё происходило и каким рискам подвергаются дети и их родители. Я спросил у сына, могу ли сделать это, и он сказал, что не против. 

Мы с женой ощущали, что полностью провалились как родители

Мы с женой ощущали, что полностью провалились как родители. Недосмотрели, слишком доверяли. С одной стороны, самое глупое, что можно сделать в такой ситуации, — не увидеть своей вины, а с другой — ещё глупее обвинять в ситуации только себя. Поэтому скажу всем родителям, которые столкнулись или столкнутся с похожим: вы оказались самым уязвимым и некомпетентным звеном в системе игрового бизнеса. Да, вы совершили ошибки, которые повлияли на поведение вашего ребёнка. Но не стоит брать всю вину на себя, всё равно не поможет. В этой ситуации виновата и среда, и личность ребёнка, и игровая индустрия, для участников которой внимание и время вашего ребёнка — это доступ к вашим деньгам. Чувство вины делает родителя уязвимым ещё и для стаи психологов, которые, словно коршуны или таксисты, заламывающие цены во время терактов, слетаются на ваше горе и предлагают свои коммерческие услуги. К нам тоже выстроилась очередь — мы всем отказали.

Мы втроём долго обсуждали план действий, как теперь жить и что делать, чтобы исправить ситуацию. Ростислав имел право подвергать наши предложения сомнению и предлагать свои варианты. Мы исходили из простых положений:

Старая модель мышления привела к тому, что Ростислав был на грани самоубийства, семье был нанесён финансовый и моральный ущерб, сын показал, что не способен управлять игровой деятельностью и выбирать людей, на которых можно опереться. А значит, эта модель должна быть пересмотрена.

Чтобы появились новые мысли, нужно строить новую систему деятельности и менять образ жизни. Негативные элементы исключить или скорректировать, а позитивные усилить и добавить.

Мы сразу определились, что, как ни крути, случившееся — это результат нашей совместной жизни, а значит, объектом изменений является не только Ростислав, но и вся наша семья и система отношений.

Что мы вместе решили? Игры и гаджеты — минимум на год под запрет, пока сын не выработает альтернативные и невиртуальные способы получения удовольствия, радости и общения. Мы как семья всячески поддержим творческие, образовательные, развлекательные события в реале. На все электронные гаджеты в доме ставятся пароли, весь контент, который сын использует, просматриваем сначала вместе, обсуждаем с точки зрения смыслов. Минимум раз в неделю находим время на совместный отдых, развлечения и общение.

Сын проявил повышенную жалость к себе и беспринципность и безжалостность по отношению к близким людям, поэтому волонтёрская работа, например уход за животными, которые пострадали от жестокости людей, будет хорошей практикой для воспитания сострадания. Вместо месяца летом у бабушки и дедушки Ростислав работает волонтёром. В компьютерных играх он проявлял азарт, страсть, агрессию, играл в команде — и это его заводило. Весь пласт таких ощущений нужно было обеспечить в реальной жизни. Беговые виды спорта из-за плоскостопия не подходили, поэтому выбрали водное поло. Последние года полтора сын очень хотел соскочить с занятий музыкой, но драма в том, что у него правда есть музыкальный талант, великолепная память и чувствование музыки, он схватывает на лету, при этом всячески сопротивляется систематическим занятиям. Поэтому музыка осталась в обязательном порядке: во-первых, как инструмент развития эмоционального интеллекта и общего чувства гармонии, во-вторых, для системной, сложноорганизованной нагрузки. Ведь игры — это лёгкий кайф здесь и сейчас, а музыка — это тонкий, долгосрочный кайф, и как раз это искусство и нужно освоить сыну.

Наконец, семейная терапия, а ещё мы составили список книг и фильмов, где раскрываются принципы близкого, глубокого общения и исключены манипуляции. Эти произведения мы запланировали вместе читать, смотреть, обсуждать и применять в жизни.

Жена взглянула на финальный список и сказала: «Это похоже на спецпрограмму для супергероя. Как в кино про шпионов!» Сын энтузиазм мамы не разделял, но деваться было некуда: он согласился на участие в программе собственной реабилитации.

Как проходит процесс реабилитации

Хотел бы сказать, что сразу после этого всё стало гладко, но реабилитация — трудная работа. Мне, конечно, стало легче, ведь от пустоты и неопределённости мы перешли к реальным действиям. При этом первое время нам с супругой было подчас сложно удержаться от обвинений «Как ты мог?!»

Первую неделю без компьютера Ростислав был абсолютно потерянный. Просто лежал, ничего не делал, не мог найти себе места. Внезапно оказалось, что в сутках очень много часов, что на домашние задания, если не отвлекаться на постороннюю подпольную деятельность, нужно совсем немного времени. Что можно и пойти на улицу, да не хочется. Прогуливаясь по парку, встретили бывшего одноклассника сына, который играл с другими ребятами в «войнушку»: сидел с воображаемым автоматом в засаде. Он был рад видеть Ростислава, но тот с ним нехотя поздоровался, будто ему было стыдно за товарища. Я спросил, в чём дело, и он подтвердил мою догадку: сын считал эти игры детсадовской забавой. Я не сдержался и сказал, что эта забава как раз соответствует его возрасту, по крайней мере его бывший одноклассник не ворует у родителей деньги, чтобы играть в игры, в которые одиннадцатилетним играть не следует.

Учебный год Ростислав кончил с отличием. Идея с водным поло оказалась превосходной. В июне сын три раза в неделю ходил на тренировки по плаванию, а в июле мы отправили его в спортивный лагерь в Беларуси, где строго запрещены гаджеты. Я пробовал пристроить сына в приют для собак, но оказалось, что подростков туда не берут. Бывшие уличные собаки очень агрессивно реагируют на детей, потому что чаще всего именно те над ними издеваются. Мы нашли место, где можно ухаживать за кошками и получать ценный опыт работы официантом. Там сын трудился три-четыре дня в неделю, проявил себя как аккуратный, исполнительный и активный работник, общался с гостями-иностранцами и ухаживал за животными. Было видно, что признание в коллективе благотворно влияет на него.

Первую неделю без компьютера Ростислав был абсолютно потерянный

Спорт, волонтёрство, отсутствие игр. Всё шло очень ладно. А однажды я заметил в комнате сына прикрытую книгами зарядку от старого айфона, воткнутую в розетку. Пока он спал, я провёл ревизию и обнаружил в его рюкзаке этот айфон. Оказалось, сын уже переставил в него свою сим-карту из кнопочного телефона. Я его незаметно забрал, и следующие два дня Ростислав делал вид, будто ничего не произошло, пока нужда не заставила признаться в проступке. Мы собрали все старые телефоны в одно место и также запаролили их.

Потом он проделал трюк с телефоном жены. Поймал момент, когда она оставила телефон на столе и экран ещё не заблокировался. Зажал одним пальцем экран, чтобы телефон был активным, тихонечко убрал его в карман и заперся в туалете минут на сорок, а потом хотел незаметно положить обратно. Супруга лишь случайно увидела, как сын достаёт телефон из кармана и кладёт его на место.

— Сын, ты взял мой телефон и сидел с ним в туалете.
— Мама, нет, я этого не делал.
— Я сама видела, как ты прямо сейчас вытащил телефон из штанов и положил на подоконник.
— Нет, мама, я этого не делал. Тебе показалось.

Сын врал, и если бы супруга не видела ситуацию своими глазами, то поверила бы. 

Через неделю мы пошли гулять, а Ростислав остался дома под предлогом, что у него болит голова. Мы спокойно ушли, супруга оставила телефон дома, потому что всё запаролено. Когда мы вернулись, телефон был горячий и с севшей батарейкой. Оказалось, что в прошлый раз, сидя в туалете, сын влез в настройки, внёс свой отпечаток пальца и смог пользоваться устройством, когда мы не видим. Постоянно держать дома линию обороны, отслеживать абсолютно всё — это тяжёлая работа, и только любящий своего ребёнка родитель способен её проделать.

Как спасти вашего ребёнка?

Я составил небольшую справку с советами всем родителям, которые боятся столкнуться с такой же проблемой. Оставьте свой e-mail, и мы её вам пришлём.

Примерно через месяц попытки получить доступ к телефону и компьютеру прекратились (либо я ещё чего-то не знаю), появились ростки удовольствия от новой системы деятельности. Ростислав вдохновенно рассказывал о плавании, стал ходить в свободное время вместе с мамой в бассейн. Когда приехал в гости к бабушке, то подсадил на бассейн и деда. Теперь при случае они ходят вместе. 

Лагерь в Беларуси оказался сложным и интересным вызовом. Пришлось ставить себя в новом коллективе. Ростислав был наименее опытным игроком в водное поло, и ему постоянно приходилось догонять и справляться с подколками. Справился. Выдержал. Этот опыт был особенно ценным, потому что в обеих школах, общеобразовательной и музыкальной, программа даётся ему слишком легко, он один из самых умных учеников в классе. Для меня это индикатор, что нужно переходить в другой класс, но у сына не было для этого мотивации. 

Начал получать кайф от музыки, ведь игра на фортепиано оказалась единственной «старой» деятельностью, которая была понятна и знакома. Когда на первых порах Ростислав уставал лежать, он садился за инструмент и играл. Это явно его успокаивало. Начал читать. Перечитал всего «Гарри Поттера», взялся за серию «Метро», мы стали подкладывать ему книги. Однажды он распаковал все свои конструкторы Lego и сидел собирал машины, проектировал дом. В его комнате всё было вверх дном из-за разбросанных деталей конструктора — наверное, похожая картина была и в голове сына. Но из этого хаоса он начал возводить свои постройки. Если раньше он строил по чужим чертежам, то теперь начал делать свой проект. Недели две сын занимался Lego, а потом взялся за рисование и анимацию. Пригодились навыки, которые он получил ранее, но отказался развивать. Он здорово выправился, фигура стала спортивной, упорядочился режим дня.

Чтобы поддержать сына, я вошёл в инициативную группу класса, и нам удалось организовать в классе относительно безгаджетную среду. Не то чтобы я противник прогресса — я противник прогресса без прогресса культуры. Если смартфон поглощает время и внимание ребёнка, то это неправильная ситуация. Гаджет — хороший помощник, но отвратительный хозяин.

Эксперты по зависимостям говорят, что для успешной практики специалиста нужна собственная история успешного преодоления зависимости. Наша семья проживает её сейчас сполна. Мы в программе уже почти восемь месяцев. Многое сильно улучшилось, но многое осталось. Самое главное, что пока у Ростислава сохраняется ностальгия по тому периоду, когда он вёл двойную жизнь, а это значит, что процесс исцеления ещё не завершён. Впереди много труда.

Жена и сын лежат в обнимку на набивном мешке и смотрят очередную серию «Трое из Простоквашино». 

— Ма-а-а-м…
— Да, сын?
— А всё-таки какое кодовое слово было на твоей карточке?
— Ну какое кодовое слово может быть у такой наивной матери, как я?
— Ростислав?
— Ну да.

Хотите пообщаться с редакцией? Подпишитесь на наши рассылки: в них редакторы самиздата делятся наблюдениями о жизни, раскрывают секреты рабочей кухни и приглашают читателей стать соавторами

Москва

Москва

Оцените статью
( Пока оценок нет )