Не дала жена ,совратил дочь свою

Мой второй муж хочет переспать с моей несовершеннолетней дочерью от первого брака.

Здравствуйте, у меня такая проблема, я вышла замуж второй раз, есть двое детей от первого, Обе девочки, 17 и 14 лет. Я заметила нездоровый интерес мужа к младшей. Началось все с того что случайно застукали его за просмотром откровенного видео с несовершеннолетними. Решила проверить его историю, дождалась когда он уснёт и залезла в его телефон, его история пестрила просмотрами видео, Отец и падчерица, с девственницей и т. д.,, Поговорила со старшей дочкой о своих предположениях и попросила присматривать за младшей что-бы не оставались наедине. Старшая дочь очень благоразумный и ответственный человек. Он постоянно нервничал когда младшая уходила гулять, требовал от меня что бы она сидела дома. Я решила их обезопасить и сняла квартиру, дети живут теперь там. Его это ужасно бесит, хочет что бы они переехали обратно, мотивируя это тем, что денег и так не хватает. Когда выпьет разговор у него только о младшей все время. Тогда я решила сделать все что бы вывести его на откровенный разговор а это только в том случае если он находится в алкогольном состоянии. Не с первого раза мне это удалось, но все таки удалось. Разговор состоялся вчера, он приехал с работы, была пятница, естественно хорошо выпили с друзьями, когда я приехала с работы он был уже в хорошем подпитии. Вот и решила наконец-то все выспросить, устроила ему шикарный вечер, начала выпрашивать о его фантазиях, сначала не поддавался, говорю ему что я знаю что он хочет попробовать с девственницей, он не стал отрицать, говорит, да хочу. Тогда прямо спросила, ты хочешь мою дочь? Видя что я настроена не агрессивно признался что да и что она в этом сама виновата. Типа что она сама перед ним вертелась в коротеньких шортиках. Начал меня убеждать что будет лучше если он сам лишит её девственности чем кто то другой. На вопрос а как же я? Ответил что он меня любит и его все устраивает и ничего не хочет менять просто отдай её мне на одну ночь и все, она же твоя кровь и это же не измена и типа чего ты хотела? Она же не моя дочь а он мужчина и если ходят перед ним в таком виде естественно они возникло такое желание. На следующий день, когда он протрезвел я решила ему напомнить вчерашний разговор. Он не стал все отрицать, сказал что я и так все знаю и что смысла нету и решай сама на что я ответила что нам нужно расстаться. Но он не хочет, говорит что очень сильно любит меня и я его во всем устраиваю и что моя дочь сама виновата что его провоцировала и у него возникли такие желания. В нашей интимной жизни все просто отлично, я ему никогда не отказываю. Живём с ним полтора года, интим каждый день, утром и вечером а по выходным вообще с постели не вылазим. Бывают конечно дни когда без интима, но очень редко. Тогда что происходить и что мне дальше делать?

Автор вопроса: Виктория Возраст: 35

На вопрос отвечает психолог Радионова Ольга Александровна.

Виктория, здравствуйте. Основной Ваш запрос касается того, что Вы любите своего мужа и хотите остаться с ним, но он хочет совратить Вашу младшую дочь, и Вы не знаете , что делать дальше. Давайте разбираться.

Виктория, прежде всего я хочу поддержать Вас в смелости попросить о помощи в Вашей непростой ситуации, Вы не закрываете глаза на проблему и хотите ее решить.

Следующее, Вы довольно трезво оценили ситуацию и смогли предупредить насилие, проявив заботу о своих дочерях и сняв им квартиру. Вы написали, что старшая дочь — ответственна и благоразумна, Вы ей доверяете, что она Вам сказала по поводу Ваших предположений? Как она относится к отчиму?

Насколько я понимаю, отношения со старшей дочерью у Вас складываются хорошо, а как складываются отношения с младшей?Она не так благоразумна? Как они справляются одни в квартире?

Как складываются у Вас отношения с родственниками, родителями?

Виктория, Вы спрашиваете, что происходит, но ведь Вы сами знаете ответ, есть определенная опасность того, что Ваш муж может проявить сексуальное насилие к Вашей дочери. Как я понимаю, он этого не отрицает и самое главное, для него в порядке нормы, перекладывать свою ответственность за сексуальные фантазии на Вашу дочь “она в этом сама виновата. Типа что она сама перед ним вертелась в коротеньких шортиках”. Вы, как ответственная мама, среагировали и спрятали дочку, но насколько? Для Вас наступил необычный выбор, либо сохранить дочь, либо мужа.

Давайте обсудим, что будет, если Вы останетесь с мужем. Вас многое с ним устраивает, как я понимаю, он говорит, что Вас любит и для Вас это важно. Но , как Вы думаете, отстанет ли он от Вашей дочери? По сути, это как “сидеть на пороховой бочке”, не знаешь, когда может быть взрыв. Как Вы к нему сможете относиться и к себе , если все-таки он своего добьется?

Теперь, другой вариант, если Вы выберете дочь и примите решение расстаться, как Вы написали. Что в таком случае Вы будете чувствовать? Может ли такое быть, что начнете обвинять свою дочь, в том, что она виновата в Вашем расставании с мужем? Сможете ли в таком случае взять ответственность за расставание на себя и не испытывать злость на дочь.

Виктория, любое Ваше решение для Вас может быть непростым, в любом случае, оно Ваше. Вы достойны уважения за то, что пытаетесь защитить дочь и отстоять ее право быть ребенком, а не игрушкой для взрослого человека.

Я предлагаю Вам свою помощь, приходите ко мне на консультацию за проработкой Вашего случая, напишите на почту, либо в whatsApp.

С Уважением, Радионова Ольга.

Оцените ответ психолога:

Добавить комментарий

С самого начала совместная жизнь Ольги Хлестковой и Дениса Смолина была не гладкой. Денис — человек жестокий и принципиальный. За малейшую провинность он колотил свою гражданскую жену. Но это не помешало им прожить вместе 16 лет и обзавестись шестью ребятишками, правда, официально они в брак не вступали.

Хозяйство у Хлестковых-Смолиных было большим, поэтому дети никогда не сидели без дела: пока родители на работе, надо было и в огороде покопаться, и с животными управиться. Дисциплина в доме была строгая: хулиганить было некогда, да и отца все боялись как огня — нередко им сильно попадало за малейшую провинность. Больше всего доставалось старшей 12-летней Марине.

Порой Денис истязал гражданскую жену на глазах у дочери. Та пыталась заступиться за мать и сама потом ходила в синяках. Но жаловаться кому-то женщина боялась, уйти от мужа тоже не могла — куда с такой оравой несовершеннолетних!

Ольга промышляла торговлей одеждой, поэтому пару раз в месяц уезжала в Москву за товаром, а потом — в близлежащие от деревни, в которой они жили, города, чтобы там реализовать купленные вещи.

Денис занимался перепродажей машин, дома бывал чаще Ольги. Но все равно большая часть обязанностей по хозяйству лежала на плечах Марины.

Утром 29 июня 2017 года Ольга взяла такси и поехала в город на работу, вернуться она должна была лишь на следующий день. Денис остался с детьми.

Уже поздно вечером он смотрел телевизор и выпивал. Младшие давно спали, Марина тоже отправилась за печку — там у девочки располагалась кровать.

Из показаний Дениса Смолина: «Мне сильно захотелось секса, поскольку сожительницы дома не было, я решил, что Марина уже вполне взрослая и подойдет для этого».

Он подошел к дочери, лег в кровать и закрыл ей рот рукой.

Перепуганная девочка сначала не поняла, что происходит. Осознание пришло, когда отец начал снимать с нее одежду.

Марина плакала, но подчинилась.

В тот момент я поняла, что мне никто не поможет, в доме только маленькие братишки и сестренки. Если бы они тогда проснулись, было бы только хуже, — расскажет позднее следователю Марина (из материалов уголовного дела. — Прим. ред.).

Надругавшись над дочерью, родитель отправил ее приводить себя в порядок и строго настрого запретил ей кому-либо рассказывать о произошедшем.

На следующий день вернулась мать. Марина не сказала ей ни слова, боясь гнева отца. Лишь 6 июля, когда в гости пришла племянница Смолина Оксана, девочка ей во всем призналась.

Оксана сообщила о случившемся Ольге. Та напрямую спросила у сожителя. Денис вспыхнул, все отрицал, начал кричать на Марину. Но девочке хватило мужества, чтобы все подтвердить.

Ольга решила еще раз перепроверить слова девочки и отправить ее к гинекологу. Причем довезти до поликлиники мать и дочь должен был сам глава семьи.

Мужчина не стал возражать — взял ключи от машины и сказал, что поедет на заправку, после чего скрылся.

Марину все же доставили в поликлинику, врач подтвердил факт изнасилования и сообщил в полицию.

Стражи порядка по горячим следам отыскали Смолина, сначала он полностью признал свою вину, но потом начал утверждать, что половой акт был по обоюдному согласию.

В итоге в октябре 2018 года суд назначил Денису Смолину наказание в виде 14 лет колонии особого режима. Приговор в законную силу не вступил и может быть обжалован сторонами дела.

Имена и фамилии фигурантов дела изменены по этическим соображениям. — Прим. ред.)


Психолог Александра Суворова в своем фейсбуке поделилась размышлениями на сложную тему инцеста и перевела статью психотерапевта Рича Сноудона, который объясняет, что стоит за событиями, которые навсегда травмируют ребенка, и как себя оправдывают насильники.

«Кто насилует собственных детей? Что это за мужчины? «Извращенцы… Психи… Монстры».

Это сказал один мужчина на улице, и до недавнего времени я бы сказал то же самое, до того, как я вызвался вести психотерапевтическую группу для таких мужчин. Я был готов к встрече с монстрами: с этим бы я справился. Но я был совершенно не подготовлен к тому, кем они оказались на самом деле.

Когда я впервые вошел в комнату для психотерапии, я не мог даже открыть рот, чтобы поздороваться. Я занял свое место в их круге и сел. Когда они начали говорить, то я невольно был поражен тем, что они все были обычными парнями, обыкновенными работающими мужчинами, ничем не примечательными гражданами. Они напоминали мне тех мужчин, среди которых я вырос.

У Боба была такая же манера шутить, как и у моего капитана скаутов; Питер казался таким же сдержанным и авторитетным, как и мой священник; Джордж был банкиром, членом пресвитерианской церкви и отличался такой же щепетильной вежливостью, как и мой отец; и наконец, хуже всех был Дейв, к которому я потеплел с самого начала — неожиданно он напомнил мне меня самого.

Я смотрел по очереди на каждого из них, изучал руки, которые сотворили такое, рты, которые сотворили такое, и больше всего на свете тем вечером мне не хотелось, чтобы кто-нибудь из них ко мне прикоснулся. Я не хотел, чтобы мне что-то от них передалось, чтобы они сделали меня таким же, как они сами. Однако еще до конца того вечера они коснулись меня своей честностью и своим отрицанием, своим сожалением и своими самооправданиями, короче, своей обычностью.

В течение того года, когда я вел эту группу и проводил интервью с заключенными насильниками, я внимательно слушал, как мужчина за мужчиной пытались объяснить, защититься или простить себя. То, что они говорили, казалось мне возмутительным и в то же время тошнотворным и жалким. Однако все это было до боли знакомо.

Каждый вечер понедельника я сидел с этой группой, пытаясь понять, как выполнить эту работу и как что-то изменить, и меня продолжали преследовать трудные вопросы о том, что значит быть мужчиной. И вместе с этими вопросами приходила тоска, с которой я ничего не мог поделать.

Я считал себя «хорошим парнем», который «никогда бы не сделал ничего подобного». Я хотел, чтобы эти мужчины как можно сильнее отличались от меня. В то же самое время, когда я слышал, как они рассказывают о своем детстве и раннем подростковом возрасте, мне было все труднее и труднее отрицать, что у меня с ними много общего.

Мы росли, выучив одни и те же вещи о том, что значит быть мужчинами. Мы только практиковали их по-разному. Мы не просили учить нас этим вещам и никогда не хотели этого. Часто их навязывали нам, и зачастую мы, как могли, сопротивлялись этому. Однако обычно этого было недостаточно, и так или иначе, эти уроки маскулинности остались в нас.

Нас учили, что у нас есть привилегии по праву рождения, что наша природа — это агрессия, и мы учились брать, но не отдавать. Мы учились получать любовь и выражать ее главным образом с помощью секса. Мы ожидали, что мы женимся на женщине, которая будет ухаживать за нами, как наша мать, но будет подчиняться нам, как наша дочь. И нас научили, что женщины и дети принадлежат мужчинам и что ничто не мешает нам использовать их труд для нашей выгоды и использовать их тела для нашего удовольствия и злости.

Было страшно слушать то, что говорят насильники, а затем оглядываться на свою собственную жизнь. Я видел, как часто меня привлекала женщина, которая была одухотворенной, спонтанной, заботливой и сильной — но не более сильной, чем я.

Я искал ту, у которой будет масса замечательных качеств, но которая в то же время не будет ставить под вопрос мое определение наших отношений и не поставит под угрозу мой комфорт, говоря о своих личных потребностях. Которая может много предложить, но которой просто управлять, как щенком, для которого ты целый мир, или ребенком. Я должен был также признать, как тяжело продолжать желать женщину и наслаждаться отношениями с ней, если она обладает равной силой.

В течение недели между группами я пытался осмыслить мои встречи с этими мужчинами и себя самого, и в результате я обратился к тому, что, как я считал, будет безопасным научным исследованием этой темы. Я смог найти много информации, которая не принесла мне никакого утешения. Я узнал, что 95−99% насильников — мужчины, и мне пришлось признать, что инцест — это проблема гендера, мужская проблема, которую мы навязываем женщинам и детям.

Мне пришлось признать, что это вовсе не преступление, совершаемое «несколькими больными посторонними людьми», как я думал большую часть своей жизни. Когда я говорил с Люси Берлинер, экспертом по защите прав жертв в больнице Сиэтла, то она рассказала мне, что каждая четвертая девочка хотя бы раз будет изнасилована, пока не станет взрослой, а Дэвид Финклехор, автор книги «Дети — жертвы сексуальных преступлений», сказал мне, что то же самое относится к одному из одиннадцати мальчиков. Удивительно, но оба они считали, что это самые заниженные оценки. Оба они говорили, что в 75−80% случаев насильником был тот, кого ребенок знал и кому часто доверял.

Последние новости:  Похоже, что Владимир Путин правит и в США, поскольку он может вводить налоги на еду и бензин - представитель России в ООН

Исследования вернули меня в то же самое место, где по вечерам проходила группа. Мне пришлось начать думать о миллионах мужчин, мужчин из самых разных социальных, экономических и профессиональных групп. Мне пришлось думать об обычных американских мужчинах.

Сказать, что насильники, совершающие инцест, — это «обычные мужчины», равносильно критическому взгляду на социализацию мужчин и открытию того, что же с ней не так. Однако это также и утверждение, которое мужчины используют в качестве оправдания.

Поскольку растет количество мужчин из среднего класса, которых задерживают как насильников, довольно часто можно услышать, как полицейские, адвокаты, судьи и психотерапевты говорят: «Большинство этих мужчин не преступники. Они ранее не совершали преступлений. Они — хорошие люди, которые просто допустили

Как только они называют мужчину «хорошим», его насилие перестает быть преступлением.

Психотерапевты часто сообщают, что насильники, совершающие инцест, не опасны, что их действия — это лишь «искаженная любовь» или «неправильно направленные чувства». Я внимательно слушал эти описания и не знал, что о них и думать, пока однажды вечером в группе не обнаружил, что достаточно немного поскрести их поверхность, чтобы открыть правду. Я начал обсуждать вопрос судебных запретов, и тут внезапно увидел напряжение мышц, скрежет зубов и сжатые кулаки, весь вид этих мужчин говорил, что всем им маскулинности более чем хватает.

Я, взрослый мужчина, сидел посреди этой озлобленной группы, и мне было страшно. Внутри меня все замерло. Я перестал слышать эхо голосов вокруг меня. Единственное, о чем я мог думать, так это ребенок, который оставался наедине с таким мужчиной.

Какой же ужас он должен был испытывать. Эта бездонная ярость, которую он должен был чувствовать, даже если мужчина использовал детское тело вежливо, нежно говоря комплименты. Даже если он говорил о своих потребностях, как попрошайка, ребенок был вынужден повиноваться, или же его ждала ярость. Я мог думать только о ребенке, которому пришлось переживать изнасилование в одиночестве и которому, в отличие от меня, было некуда бежать. У ребенка не было собственного дома, куда он отправится в десять вечера после завершения группы.

Насильники, совершающие инцест, — это просто мужчины, у которых была власть, чтобы взять то, что им хочется, и которые ею воспользовались. Они мужчины, которые слишком сильно похожи на других мужчин. И они тоже используют этот факт как оправдание, в надежде, что это поможет им отделаться небольшим сроком в суде.

Встречаются насильники, которым достает смелости самим сдаться, и бывают такие, которые рассказывают всю правду во время ареста, стараются измениться, даже если это очень больно. Работа с ними очень эффективна, но они встречаются редко.

С самого начала и до конца большинство насильников отрицают то, что они сделали.

Дэн: «Да я ничего не сделал. Меня подставили. Чего это из-за такой мелочи раздули не пойми что, я просто ее поцеловал, а они твердят, будто я ее изнасиловал. Разве отцу не положено целовать свою дочь?».

Йэль: «Не совершал я никакого инцеста, а каждый, кто это говорит, пусть лучше выйдет со мной один на один и решит это дело по-мужски».

Под давлением некоторые из них согласятся, что, возможно, такая мелочь, как инцест, случилась у них раз или два. Однако они горячо отрицают, что несут за случившееся хоть какую-то ответственность, вместо этого они утверждают, что это они — настоящие жертвы. Хитроумные сказки, которые они изобретают, чтобы поддержать это заявление, куда более сильны, разрушительны и опасны, чем даже самое упрямое отрицание.

Исходя из теории, что лучшая защита — это нападение, они пытаются смягчить наши сердца, рассказывая нам, что они невинные жертвы провоцирующего ребенка или плохой матери. Мужчины считают, что если они представят кого-то другого в качестве монстра, то останутся хорошими парнями. Те сказки, которые они рассказывают, представляют пугающую версию семьи — Лолита, Злая Ведьма и Санта-Клаус.

Лолита: ребенок как соблазнитель

Лолита — это первое из описаний, которое каждый из них дает своей дочери. Сценарий обычно один и тот же, хотя каждый мужчина добавляет к нему личные подробности.

Джек: «Она вечно разгуливала полуголая, крутила задом, так что мне пришлось с этим что-то сделать».

Захари: «Она типичная маленькая Брук Шилдс, так она одевается. Маленькие девочки сейчас растут очень быстро. Они совсем как женщины. Они все этого хотят».

Томас: «Она все приходила ко мне, клала на меня свои руки, садилась на колени. Она все хотела, чтобы я был с ней ласковым. Одно привело к другому. Она говорила «нет», когда доходило до секса, но я ей не верил. Почему тогда она хотела всего остального?».

Френк: «Моя дочь — дьявол. И это не метафора. Я имею в виду именно это».

Эти мужчины работают быстрее телевизионных сценаристов и лучше профессиональных порнографов, когда они сочиняют строчку за строчкой об опасных желаниях маленьких девочек и о том, как мужчины постоянно попадают из-за них в беду. Они не просто представляют девочек объектами для секса, но агрессорами, «демоническими нимфетками». Они определяют не только тело ребенка, но и его душу.

Флоренс Раш в книге «Самый страшный секрет» — показательной истории сексуального насилия над ребенком — показывает, как глубоко укоренилась эта ненависть к девочкам. Она поясняет, как Зигмунд Фрейд основывал свою теорию и практику на Лолите — на лжи, которую он помог укрепить и которой придал вес.

В своем эссе «Женственность» он писал: «…Почти все мои женщины-пациентки говорили мне, что их соблазнил их отец».

Однако он не может поверить, что в цивилизованной Вене так много мужчин, которые подвергают своих дочерей сексуальному насилию. Так что вместо этого он решает, что эти женщины, доверившие ему свои самые болезненные секреты, лгут. Однако и это еще не все. Он заявил, что если девочка сообщает об изнасиловании, то она просто открывает свои глубинные сексуальные фантазии, выражает их настоящую природу, и это означает, что они хотят быть «соблазненными». Ленни и Хэнк выразили ту же мысль другими словами: «Она сама напрашивалась».

В нашей культуре это представление настолько распространено и так сильно укоренилось, что неудивительно, что его воспринимают даже девочки, которые начинают винить самих себя в изнасиловании. Неудивительно, что многие из них действительно считают себя Лолитами.

Карлос, приговоренный к трем годам в Атаскадеро, больнице максимально строгого режима для сексуальных преступников, говорит правду о Лолите всем, кто только будет слушать: «Конечно, она соблазняла меня, но это только потому, что я соблазнял ее на соблазнение меня… Я же взрослый. Я несу ответственность».

Карлос один раз выступил на шоу Донахью и встретился с Кэти Брейди, пострадавшей от инцеста, которая написала книгу «Дни отца», в которой она рассказывает историю своей жизни. Он сорвался и рыдал навзрыд во время программы. Впервые в жизни он прислушался к своему сердцу, а не к своим защитным механизмам, и только тогда он понял, на какой ужас он обрек свою дочь. Это была правда, рассказанная с точки зрения ребенка и женщины, которая начала психотерапию.

Злая Ведьма: порочная мать

Второе заблуждение, которое используют насильники, — это Злая Ведьма, на которой, по их утверждению, женился каждый из них. Даже если мать жертвы имеет инвалидность из-за болезни, травмы или потому что она подвергалась такому же насилию, как и ребенок, и слишком хорошо усвоила уроки подчинения и отчаяния. Несмотря ни на что насильники называют ее «плохой матерью» или «молчаливым соучастником» — понятия, которые изобретены психотерапевтами и которые подразумевают тайную враждебность.

Насильники доводят эту тему до логического конца, рассказывая сказку, которая точно повторяет Ганзеля и Гретель: добродетельный, искренний отец сдается из-за постоянного давления контролирующей жены и делает со своими детьми что-то ужасное.

Ульрих описывает это следующим образом: «Моя жена вечно ворчала на меня и стервозничала. Она не давала мне секса. Однако моя дочь смотрела на меня с открытым ртом. Она помогала мне почувствовать себя мужчиной. Так что я начал ходить к ней за всем».

Эван говорит: «Моя жена вечно давила на меня, заставляла все больше и больше времени проводить с детьми. Тем временем она все время готовила, прибиралась и жаловалась, как она устала. Она не уделяла никакого внимания мне или детям. Так что я начал с ними баловаться, и с моей дочерью это было развращение».

«Моя жена заставила меня это сделать, это ее вина», — таково явное или скрытое послание насильников. Это оправдание очень заразно. Как только один мужчина в группе цепляется за него, оно распространяется как эпидемия. В то же время однажды вечером, когда я напомнил Квентину, что он не может пропустить ни одной сессии, если это не экстренная ситуация, он закричал на меня: «Не смей говорить мне, что делать. Никто не может заставить меня сделать то, что я не хочу».

Он не мог бы выразить свою мысль более ясно. Ни женщина, ни ребенок не может заставить мужчину совершить сексуальное насилие.

Когда насильники описывают подробные планы, которые они создавали, чтобы сохранить свое насилие в секрете, то они доказывают: всю ответственность несли именно они, особенно те из них, которые признают, что они не останавливались ни перед чем, чтобы добиться от ребенка покорности и молчания.

«Если расскажешь кому-нибудь, то я тебя убью». Или: «Если расскажешь своей матери, то я убью ее».

В то же время мужчины обычно считают, что это матери должны спасать семью от любых проблем, в том числе от инцеста, что они должны защищать дочь от отца, а также защищать отца от самого себя. В результате и насильники, и психотерапевты очень часто начинают во всем винить мать. Если мать знает, но не говорит из страха, что ей никто не поверит, или потому что она боится отправить единственного кормильца семьи в тюрьму, то ее винят в том, что она не защищает ребенка.

Если она ничего не знает и потому не может рассказать (а это верно в большинстве случаев), то ее винят в том, что она ни о чем не знала, как будто она не имеет права выпускать дочь из поля зрения, даже если речь идет о ее собственном доме.

Наконец если она узнает правду и рассказывает, то ее винят в том, что она разрушила семью. Как будто она должна все исправить единолично, как будто она способна исцелить мужа за один вечер самостоятельно, того самого мужчину, с которым несколько лет упорно бьются профессиональные психотерапевты.

Снова и снова, когда я говорю людям о том консультировании, которым я занимаюсь, они выражают отвращение к тому, что сделали эти мужчины, но при этом злятся на матерей. Такое чувство, что от мужчины нельзя было ожидать большего, но если мать не смогла защитить ребенка, неважно по какой причине, то ее «нельзя простить».

Неудивительно, что самая распространенная эмоция таких матерей — всепоглощающее чувство вины. Неудивительно, что многие действительно считают себя Злыми Ведьмами.

Сандра Батлер, которая написала очень доступную и крайне полезную книгу «Заговор молчания. Травма инцеста», отвечает на эту трусливую ложь очень просто: «Семьи не подвергают детей сексуальному насилию. Это делают мужчины».

Санта-Клаус: щедрый отец

Третье заблуждение, которое применяют насильники, — это Санта-Клаус, которым они притворяются. Это мужчина, который дарит детям подарки, дает им все «что они хотят, когда они попросят». Они говорят про себя как про отца из сериала «Папа знает лучше».

Стэнли: «Не сказать, чтобы я кому-нибудь причинял вред. Я давал ей ту любовь, в которой, как мне казалось, она нуждается».

Ян: «Я пытался научить ее сексу. Я не хотел, чтобы она научилась этому от какого-нибудь грязного мальчишки из трущоб. Я хотел, чтобы у нее это было с кем-то нежным и заботливым».

Глен совершал развратные действия со своими тремя детьми. Он говорит, что он так реагировал на их боль:

— Я любил их, но они не были счастливыми детьми. Я хотел им помочь. Вы не думайте, что я пидор или педофил. Я просто не знал, как иначе показать ему свою любовь.

— Почему вы не подвергали насилию старшего сына?

— Он был совсем другим человеком. Он был успешным и независимым. Он не нуждался во мне так сильно.

Эрик, который считает самого себя поэтом и «мыслящим, мягким и заботливым» человеком, сказал мне: «Моей падчерице было 14 лет, и она не так уж хорошо справлялась. Оценки у нее были нормальные, но у нее не было друзей, так что она была в депрессии и очень одинокой. Ее мать работала в ночную смену в больнице, так что ее не было рядом, чтобы помочь. Однажды ночью я проснулся и услышал, как Лора плачет рядом с нагревателем, так что я пошел туда, обнял ее, держал ее, говорил с ней. Прежде чем пойти в кровать, она сказала: «Папа, ты будешь обнимать меня каждый раз, когда я захочу пообниматься?». Я сказал: «Ладно». Потом мы становились все ближе и ближе, и дело дошло до секса». Он продолжал также «утешать» падчерицу, после чего она начала думать о самоубийстве и «нуждалась в моих объятиях еще больше, чем раньше».

Некоторые мужчины приподнимают маску Санта-Клауса и обнаруживают реальную картину инцеста с ужасающей, но честной самоуверенностью. Алан: «Тело моего ребенка такое же мое, как и ее собственное». Майк: «Я выбираю детей, потому что с ними безопаснее, вот и все. Они тебе не будут перечить, как женщина». Род: «Она моя девочка, так что это дает мне право делать с ней все, что я захочу. Так что не суйте свой нос не в свое дело; моя семья — это мои дела».

Эти отцы признают, что они могли делать то, что они сделали, только потому, что заставляли своих детей подчиняться и могли приказать им молчать. Они не использовали ничего помимо той власти, которая есть у любого обычного отца.

В то же время именно эту власть отрицает большинство мужчин, когда их ловят и осуждают. Когда им предъявляют обвинения, то они внезапно начинают описывать себя как не способных ничего контролировать, включая свои собственные действия.

Ксавьер: «Я не знал, что я делаю. Не понимаю, как это со мной случилось».

Уолт: «Она просила меня об этом, я просто делал то, что она говорит. Я не мог сказать ей «нет».

Оуэн: «Я влюбился в свою дочь. Я имею в виду, действительно влюбился в нее. Я не мог остановить себя».

Они утверждают, что стали беспомощными жертвами манипуляций Лолиты. Как только она их завела, они оказались в ее власти и не могут больше нести ответственность. Когда мужчина рассуждает таким образом, то не имеет значения, что его дочь говорит или не говорит, делает или не делает; ей достаточно быть девочкой с телом девочки, и она уже становится коварной соблазнительницей.

Она — «естественное искушение» для его «естественных импульсов», что делает мужчину абсолютно беспомощным. Так что нельзя ожидать, что он сможет сопротивляться. Он считает себя настоящим героем, если он не поддался соблазну, и просто обычным парнем, если он «сдался».

Последние новости:  Обновилась карта боевых действий на Украине на сегодня, 11 июня 2022: свежие новости на 11.06.2022. Харьков, Северодонецк, Лисичанск, Бахмут.

Пока эти мужчины отрицают свою собственную власть и ту власть, которая есть у мужчин как у группы, пока они отрицают ответственность мужчин, ничего не изменится. Они отрицают, что могли бы реагировать на стресс иначе, не совершая насилия: «Мой босс все время критиковал меня. Моего сына задержала полиция за угон машин. Моя жена начала избегать меня. Я пытался справиться со всем этим самостоятельно. Никто обо мне не заботился. И тут рядом оказалась моя дочь».

Они отрицают, что могли измениться, несмотря на свою социализацию: «Мое воспитание заставило меня это сделать. Я раб своего воспитания». Или: «Я болен… Я зло… У меня полный кавардак в жизни… Я ничего не могу с этим поделать, так что мне ничего не надо с этим делать, оставьте меня в покое».

Они отрицают, что отцы могут научиться заботиться о детях, вместо того, чтобы требовать этого от них, в том числе заставлять своих дочерей обслуживать их: «Я думал, что дети должны как по волшебству исцелить все мои душевные раны. Поцеловать меня, чтобы все стало лучше».

Мужчины в моей группе снова и снова говорили мне, что они устали считать себя преступниками и все время говорить о насилии. Они говорили, что просто хотели бы, чтобы их семьи снова жили вместе, «как и остальные семьи», и вернуться к роли «нормальных отцов, как и другие мужчины». Если бы это было так просто.

Норм сказал мне:

— Первый шаг в том, чтобы сказать: «Да, я это сделал. У меня проблема». Но это только первый шаг. Второй шаг в том, чтобы начать разрывать себя на части и строить заново.

— Как сильно нужно разрывать себя?

— Полностью. Это нужно сделать до самого основания. В каждой щели и отверстии что-то спрятано — и это нужно достать на свет. Все до самых мелочей. Ничего нельзя оставить внутри. Нельзя сказать: «Ну это моя сексуальная часть, мне нужно работать только с этим». Ничего не выйдет. Всего человека надо подрать на мелкие кусочки и собрать по кусочкам заново. У меня оказалась внутри огромная яма. Эта пустота раньше была заполнена чем-то, что мне нравилось. Но мне нравится то, что я кладу туда сейчас. Я нахожу что-то свежее, чтобы положить туда.

Ламонд объясняет, когда мы сидим у его окна и смотрим сквозь решетку: «Мы все знали, что то, что мы делаем, — плохо, но у нас были сказки, которые мы рассказывали сами себе, так что мы продолжали это делать».

Лолита, Злая Ведьма и Санта-Клаус — вот эти сказки. Но это не те сказки, которые мужчины читают своим дочерям и сыновьям на ночь, чтобы помочь им заснуть. Они заставили своих детей прожить эти истории в реальной жизни. И это истории бесконечного ужаса.

Когда мы были мальчиками, у нас не было власти, чтобы прекратить ложь и насилие, но теперь мы стали мужчинами, и у нас есть эта власть. У нас есть власть говорить правду. У нас есть власть перестать быть «обычными парнями» и стать кое-кем получше — мужчинами, рядом с которыми дети и женщины находятся в безопасности».

Санта-Клаус, щедрый отец.

Третье заблуждение, которое применяют насильники, — это Санта-Клаус, которым они притворяются. Это мужчина, который дарит детям подарки, дает им все «что они хотят, когда они попросят». Они говорят про себя как про отца из сериала «Папа знает лучше».

Стэнли: «Не сказать, чтобы я кому-нибудь причинял вред. Я давал ей ту любовь, в которой, как мне казалось, она нуждается».

Ян: «Я пытался научить ее сексу. Я не хотел, чтобы она научилась этому от какого-нибудь грязного мальчишки из трущоб. Я хотел, чтобы у нее это было с кем-то нежным и заботливым».

Глен совершал развратные действия со своими тремя детьми. Он говорит, что он так реагировал на их боль:

— Я любил их, но они не были счастливыми детьми. Я хотел им помочь. Вы не думайте, что я пидор или педофил. Я просто не знал, как иначе показать ему свою любовь.

— Почему вы не подвергали насилию старшего сына?

— Он был совсем другим человеком. Он был успешным и независимым. Он не нуждался во мне так сильно.

Эрик, который считает самого себя поэтом и «мыслящим, мягким и заботливым» человеком, сказал мне: «Моей падчерице было 14 лет, и она не так уж хорошо справлялась. Оценки у нее были нормальные, но у нее не было друзей, так что она была в депрессии и очень одинокой. Ее мать работала в ночную смену в больнице, так что ее не было рядом, чтобы помочь. Однажды ночью я проснулся и услышал, как Лора плачет рядом с нагревателем, так что я пошел туда, обнял ее, держал ее, говорил с ней. Прежде чем пойти в кровать, она сказала: «Папа, ты будешь обнимать меня каждый раз, когда я захочу пообниматься?». Я сказал: «Ладно». Потом мы становились все ближе и ближе, и дело дошло до секса». Он продолжал также «утешать» падчерицу, после чего она начала думать о самоубийстве и «нуждалась в моих объятиях еще больше, чем раньше.

Некоторые мужчины приподнимают маску Санта-Клауса и обнаруживают реальную картину инцеста с ужасающей, но честной самоуверенностью. Алан: «Тело моего ребенка такое же мое, как и ее собственное». Майк: «Я выбираю детей, потому что с ними безопаснее, вот и все. Они тебе не будут перечить, как женщина». Род: «Она моя девочка, так что это дает мне право делать с ней все, что я захочу. Так что не суйте свой нос не в свое дело; моя семья — это мои дела».

Эти отцы признают, что они могли делать то, что они сделали, только потому, что заставляли своих детей подчиняться и могли приказать им молчать. Они не использовали ничего помимо той власти, которая есть у любого обычного отца.

В то же время именно эту власть отрицает большинство мужчин, когда их ловят и осуждают. Когда им предъявляют обвинения, то они внезапно начинают описывать себя как не способных ничего контролировать, включая свои собственные действия.

Ксавьер: «Я не знал, что я делаю. Не понимаю, как это со мной случилось».

Уолт: «Она просила меня об этом, я просто делал то, что она говорит. Я не мог сказать ей «нет».

Оуэн: «Я влюбился в свою дочь. Я имею в виду, действительно влюбился в нее. Я не мог остановить себя».

Они утверждают, что стали беспомощными жертвами манипуляций Лолиты. Как только она их завела, они оказались в ее власти и не могут больше нести ответственность. Когда мужчина рассуждает таким образом, то не имеет значения, что его дочь говорит или не говорит, делает или не делает; ей достаточно быть девочкой с телом девочки, и она уже становится коварной соблазнительницей.

Она — «естественное искушение» для его «естественных импульсов», что делает мужчину абсолютно беспомощным. Так что нельзя ожидать, что он сможет сопротивляться. Он считает себя настоящим героем, если он не поддался соблазну, и просто обычным парнем, если он «сдался».

Пока эти мужчины отрицают свою собственную власть и ту власть, которая есть у мужчин как у группы, пока они отрицают ответственность мужчин, ничего не изменится. Они отрицают, что могли бы реагировать на стресс иначе, не совершая насилия: «Мой босс все время критиковал меня. Моего сына задержала полиция за угон машин. Моя жена начала избегать меня. Я пытался справиться со всем этим самостоятельно. Никто обо мне не заботился. И тут рядом оказалась моя дочь».

Они отрицают, что могли измениться, несмотря на свою социализацию: «Мое воспитание заставило меня это сделать. Я раб своего воспитания». Или: «Я болен… Я зло… У меня полный кавардак в жизни… Я ничего не могу с этим поделать, так что мне ничего не надо с этим делать, оставьте меня в покое».

Они отрицают, что отцы могут научиться заботиться о детях, вместо того, чтобы требовать этого от них, в том числе заставлять своих дочерей обслуживать их: «Я думал, что дети должны как по волшебству исцелить все мои душевные раны. Поцеловать меня, чтобы все стало лучше».

Мужчины в моей группе снова и снова говорили мне, что они устали считать себя преступниками и все время говорить о насилии. Они говорили, что просто хотели бы, чтобы их семьи снова жили вместе, «как и остальные семьи», и вернуться к роли «нормальных отцов, как и другие мужчины». Если бы это было так просто.

Норм сказал мне:

— Первый шаг в том, чтобы сказать: «Да, я это сделал. У меня проблема». Но это только первый шаг. Второй шаг в том, чтобы начать разрывать себя на части и строить заново.

— Как сильно нужно разрывать себя?

— Полностью. Это нужно сделать до самого основания. В каждой щели и отверстии что-то спрятано — и это нужно достать на свет. Все до самых мелочей. Ничего нельзя оставить внутри. Нельзя сказать: «Ну это моя сексуальная часть, мне нужно работать только с этим». Ничего не выйдет. Всего человека надо подрать на мелкие кусочки и собрать по кусочкам заново. У меня оказалась внутри огромная яма. Эта пустота раньше была заполнена чем-то, что мне нравилось. Но мне нравится то, что я кладу туда сейчас. Я нахожу что-то свежее, чтобы положить туда.

Ламонд объясняет, когда мы сидим у его окна и смотрим сквозь решетку: «Мы все знали, что то, что мы делаем, — плохо, но у нас были сказки, которые мы рассказывали сами себе, так что мы продолжали это делать».

Лолита, Злая Ведьма и Санта-Клаус — вот эти сказки. Но это не те сказки, которые мужчины читают своим дочерям и сыновьям на ночь, чтобы помочь им заснуть. Они заставили своих детей прожить эти истории в реальной жизни. И это истории бесконечного ужаса.

Когда мы были мальчиками, у нас не было власти, чтобы прекратить ложь и насилие, но теперь мы стали мужчинами, и у нас есть эта власть. У нас есть власть говорить правду. У нас есть власть перестать быть «обычными парнями» и стать кое-кем получше — мужчинами, рядом с которыми дети и женщины находятся в безопасности».

 

— Хочешь встретиться с женщиной, которая более двадцати лет живет со своим отцом и родила от него уже четырех детей? — спросила меня недавно знакомая журналистка.
     Верилось в подобное с трудом, однако через пару дней Юля Аверьянова сидела передо мной. Молодая ярко накрашенная женщина в джинсах.
     — Неужели ваш отец и ваш муж — это один и тот же человек?
     — Да, это так. Но, если хотите понять, как такое оказалось возможно, выслушайте мою историю с самого начала.

     -Моя мама до тридцати лет была совершенно одна: ни мужа, ни детей. По-моему, у нее даже не было ни одного любовника. С Валерием Аверьяновым мама познакомилась через своего брата. Он уже тогда был известен как художник-эзотерист, несколько лет прожил в Бурятии, изучая парапсихологию и астральное карате. Официально зарегистрированы они никогда не были, и вообще эта связь была очень короткой.
     До 9 лет я о своем отце ничего не знала. И вдруг однажды мать говорит: “Сейчас придет папа”. Это сообщение вызвало бурю эмоций в моей душе: “Откуда этот папа взялся? Если он сейчас придет, то почему он не приходил раньше?”.
     По словам Юлии, все эти годы ее мама очень переживала, что в метрике дочери в графе “отец” стоял прочерк. Поэтому предложению Валерия юридически оформить свое отцовство она обрадовалась. Так Валерий Аверьянов стал отцом Юлии. Более того, по его просьбе она сменила фамилию Гольденберг на Аверьянову.
     — Мой отец дарил мне цветы, водил в кино и кафе. Я чувствовала, что он понимает меня больше, чем одноклассники, которые казались ужасно наивными и тупыми. Он стал мне ближе даже мамы, которая всегда была очень закомплексованной и стеснительной.
     Я видела, как интересна ему моя жизнь. Обычно, когда меня о чем-то спрашивали, вопросы задавались формально — только бы показать заботу о ребенке. А он спрашивал так, что я чувствовала: меня считают за человека, у которого могут быть свои мысли. Это было то, чего добиться от мамы я никак не могла.
    

— Многие отцы любят своих дочерей, но не буквально — как мужчина женщину… Как получилось, что вы перешли эту грань?

     — Папа часто сажал меня к себе на колени. В эти моменты мы становились особенно близкими друг другу. Больше всего мне нравилось то, когда он начинал гладить меня.
    

— Неужели ваша мать спокойно смотрела на то, как он вас развращает?

     — Нет, конечно. Моей матери было не наплевать на меня. Она чувствовала, что отношения между мной и отцом заходят все дальше и дальше. Сначала она попыталась поговорить с Валерием, но этот разговор совершенно ни к чему не привел. Он сам пошел в наступление и заявил, что Бела завидует и ревнует дочь. Отчаявшись вразумить мужа, она решила воздействовать на меня: “Юля, ты понимаешь, папа — он не только папа, но и еще мужчина”. — “И что?” — “Ты не должна позволять ему гладить себя вот здесь, — и она показывала рукой в области груди. — Это некрасиво. Ты же взрослая девочка”. — “Конечно, мама, я все поняла”, — с невозмутимым видом отвечала я. Мама облегченно вздыхала, потому что этот щекотливый разговор был для нее мучительнее, чем для меня.

* *

     “Я стала женщиной, когда мне исполнилось двенадцать лет, — продолжает свою исповедь Юля. — Все это прошло для меня достаточно безболезненно, наверное, потому что я уже внутренне была к этому готова. Но свои настоящие отношения с отцом я ото всех скрывала — понимала, что он рискует, связавшись со мной. Хотя еще неизвестно, кто кого совратил на самом деле”.
     Кстати, Валерий Аверьянов всегда считался достаточно скандальной личностью. Из-за его подпольных лекций по астральному карате и йоге его несколько раз ссылали, сажали, но все это было еще до появления в его жизни Юли.
     В очередной раз власти “определили” Валерию место жительства в Саратовской области: десять лет без права выезда. Но на этот раз ни многочисленные подружки, ни бывшие жены — никто не изъявил никакого желания отправиться с ним в добровольную ссылку.
     — Я, не раздумывая, все бросила, собрала чемодан и поехала вслед за отцом в деревню, что находилась в пятидесяти километрах от Саратова. В тот момент мне было четырнадцать лет, — говорит Юлия.
     Юлия и Валерий обосновались в небольшой деревенской избе. Юля под его руководством читала книги по йоге, психоанализу, психологии и одновременно училась в школе. Вспоминает Юля:
     “Денег у нас совершенно не было. Мы ели грибы, ловили змей и лягушек. Это были самые романтические годы в моей жизни. К этому времени я уже жила здоровой сексуальной жизнью со взрослым мужчиной, потому грубоватые заигрывания одноклассников, задирающих юбочки и дергающих девочек за косички, меня нисколько не интересовали.
     С самого начала у нас с Валерием сложились свободные отношения. Возле него всегда крутилась масса женщин, они нередко приезжали к нам в гости из Москвы. Сексуальное экспериментаторство стало неотъемлемой частью наших отношений”.

Последние новости:  Последние вести от 9-10 июня 2022 года от очевидца местного жителя с места событий г.Старобельск Луганская НР.

* *

     Прошло семь лет. Юлия выросла, похорошела. Превратилась в длинноногую двадцатилетнюю девушку с огромными зелеными глазами. Однако любовь к отцу она не переросла.
     “Сделай мне ребенка!” — потребовала она от Валерия.
     Сначала он категорически отказывался, но когда Юля пригрозила: “Тогда я сейчас же уеду в Москву и сделаю ребенка от первого встречного”, Валерий сдался.
    

— Вы хоть понимали, на какой риск шли, рожая общих детей? В истории достаточно случаев, когда близкородственные браки приводили к генетическим нарушениям?

     — Наша любовь была настолько сильна, что иначе представить свою жизнь я уже не могла. Мы с самого начала нашего пути пошли против общественного мнения, и потому мы понимали, если такое случится, значит, будет так. В восемьдесят девятом году Валерию наконец разрешили жить где угодно. И мы быстро перебрались в Москву.

* *

     Когда Юля забеременела вторым ребенком, возникла идея легализовать их отношения. К этому времени Валерий стал публично читать лекции по астральной психологии и прилично зарабатывать. У них появилась возможность нанять адвоката. Юрист объяснил, какую юридическую уловку можно использовать, чтобы осуществить задуманное.
     — Установление отцовства обозначает, что в свое время Валерий признал себя моим реальным отцом, — объясняет Юля. — Поэтому адвокат в суде сумел доказать, что установление отцовства было произведено ошибочно. Мол, Валерий просто хотел сделать удочерение, а его неправильно поняли. Дело в том, что удочерение можно расторгнуть по желанию всех сторон. Это и было сделано незамедлительно.
     В результате Юлия перешла на мамину фамилию, стала снова Гольденберг. На следующий день бывшие дочь и отец отправились в загс подавать заявление на брак. Их быстро расписали, так как Юля была беременна. Уже вторым ребенком. Так они стали мужем и женой.

* *

     В 97-м году Юлия и Валерий решили уехать в Израиль. К этому моменту у них было уже трое детей. Два года Валерий преподавал астральное карате эмигрантам, а Юлия учила иврит. Там же родилась самая младшая из их детей Каролина.
    

— Дети знают, кем вы с мужем приходитесь?

     — Когда старшему сыну Антону исполнилось десять лет, он решил выяснить, как мы познакомились. И я честно ему обо всем рассказала.
    

— И как он это воспринял? Неужели не был шокирован?

     — Я уже говорила, что у нас в семье свободные отношения. Валерий — человек публичный, и женщины нередко на него “западают”. Встречаются даже такие, что любят его по двадцать лет. Они становятся для всей нашей семьи почти родственниками и живут у нас в доме, помогают воспитывать детей, вести хозяйство. Я в силу своей занятости уже пять лет не подхожу к плите, поэтому хозяйством и детьми занимается Валерий и его подружки. По-моему, это гораздо лучше, чем брать няню. Те женщины, с которыми у детей отношения не складываются, в нашем доме не задерживаются.
    

— И дети знают, что это папины любовницы?

     — Да. Хотя они не всегда являются подругами только Валерия. Я — бисексуальна, и мы часто практикуем с мужем секс втроем и вчетвером…
    
     — Нет, конечно.
    
     — Всякое бывает. Иногда доходит и до драк. Несколько раз Валерий даже угрожал мне тем, что найдет себе шестнадцатилетнюю девушку и уйдет к ней. Он абсолютно уверен в своей мужской состоятельности: его прадед последний раз женился в сто шесть лет на молодой женщине и даже ухитрился произвести на свет нескольких детей.
    

— Вы не боитесь, что ваша откровенность принесет вред близким людям?

     — Наше окружение все в курсе того, что в прошлом мы с мужем были отцом и дочерью. А мать, конечно, прочитав это, схватится за голову. После того как мы поженились, она стала твердить, что у нее до моего рождения было полно любовников, и я родилась от другого мужчины — не Валерия. Я никого не призываю к инцесту. В этом ничего хорошего нет. Просто нам так повезло, что это были реальные любовные отношения. А обычный инцест — это насилие, которое потом люди тщательно скрывают от всех.

* *

     Опубликовать эту исповедь, не увидев остальных членов ее семьи, было невозможно. И тогда я отправилась в деревню Совьяки, что находится под Боровском.
     Вхожу в свежесколоченный фанерный дом. В помещении, где мне велено ждать, стоит стол, на нем тарелка с яблоками и два стула. Вход в другую часть дома отделяет занавеска. Заглядываю. Сколоченные лежанки без постельного белья, разбросанные корки хлеба. Пахнет бедностью и немытыми телами.
     Наконец появился хозяин. Ему явно не нравится мое излишнее любопытство, и он приказывает мне сесть.
     — Я очень страшный, и меня все боятся, — говорит вместо приветствия Валерий и улыбается, после чего становится похожим на Лектера из “Молчания ягнят”.
     Задаю невинный вопрос: “Можно поговорить с вашими детьми?” И сразу получаю резкий отпор.
     — Закрой пасть, здесь говорю только я, — обрывает меня он. Дальше Валерий рассказывает полную биографию, про то, что его одиннадцать раз арестовывало КГБ, как лечили в психушках и кололи аминазин.
     — А сейчас я — художник, член Творческого союза художников России. Недавно мы с Юлей выставлялись, — вдруг резко оборвав свои воспоминания, гордо завершает Валерий.
    

— Как живут ваши дети?

     — Видишь, нормально, даже хорошо. Первый год после нашего возвращения из Израиля с детьми вообще не было никаких проблем, но потом… Мои сыновья учились в 324-й школе в районе проспекта Вернадского. Приходит как-то Антон и рассказывает, что на глазах всего класса и учительницы одноклассники сорвали с него штаны с криками: “Жид пархатый, покажи, обрезанный ты или нет?” На следующий день я с Антоном пошел разбираться к директору школы, но она оказалась очень занятой, причем именно в этот момент. Тогда я подошел к Орешкину — однокласснику сына, который над ним издевался, и заставил Антона избить его. Мой сын Антон — каратист, как и я, и потому парень получил как положено.
     Спустя некоторое время директор школы Елена Зотова подала заявление в УВД “Проспект Вернадского”, в котором обвинила меня в хулиганстве. Дело передали в прокуратуру. Меня судили по ст. 213 ч. 1 УК РФ и дали три года условно. Учли то, что у меня четверо малолетних детей.
     Я очень много занимаюсь со своими детьми. Видишь, как они рисуют. (Валерий с гордостью показывает буклет его выставки, где красуются рядом с репродукциями его картин карикатуры, выполненные детьми.)
     Скоро у нас будет спортивный зал, а пока я воспитываю детей трудом. Залезай на крышу и попробуй хоть одну доску сама забить. Сможешь? А они вот запросто!
    

— Ваши дети часто болеют?

     — Как все. Только мы к врачам почти не обращаемся. От насморка — капли, от сранья — фталазол. И все лечение!
     На этом терпение Валерия явно закончилось, и хозяин бесцеремонно указал мне на дверь…

 

Комментарий директора школы №324 Елены Зотовой, где учились Антон и Иван Аверьяновы:

     — Эта семья очень тяжелая. После судебной тяжбы я и весь наш коллектив год жили под состоянием надвигающейся плиты. Нам пришлось даже обратиться за защитой в ФСБ. В наш адрес не один раз сыпались угрозы от Валерия Аверьянова.
     Их дети Антон и Иван — вполне способные ребята, но у них явно нарушена психика. Старший, Антон, — очень нелюдимый мальчик, который почти ни с кем из одноклассников не общался. Иван — более контактный, но проблемы в отношениях с одноклассниками у него возникали постоянно. Некоторые его высказывания вызывают шок. Например, учитель задает вопрос: “Какой твой любимый вид спорта?” Ответ: “Астральное карате”. — “Что это такое?” — “С его помощью можно убить человека за одну минуту!”

    

Комментарий детского психолога Марины Ланцбург:

     — В этой семье совершенно не созданы условия для нормального развития детей. Здесь нет эмоционального благополучия. Дети воспитываются в страхе. Из-за этого они не могут строить нормальные отношения со сверстниками. Насилие и подавление, которые присутствуют в семье, дети распространяют и в школе. Эти мальчики эмоционально, социально и интеллектуально неблагополучны. Рисование, чтение — все то, чем заставляет заниматься детей Валерий, делается в первую очередь для удовлетворения его собственных амбиций. Вовсе не факт, что детям такое интеллектуальное развитие приносит пользу. Они не готовы строить нормальные отношения и в своих будущих семьях.

    

Комментарий психолога Михаила Лабковского:

     — В данной истории налицо банальная педофилия вкупе с инцестом. Для того чтобы не возникало иллюзии счастливого хеппи-энда, попробуем проанализировать эту ситуацию с разных сторон.
     Маленькая девочка, лишенная мужского окружения, вдруг видит в своем доме мужчину, который к тому же является ее отцом. У нее возникает огромная потребность в общении с ним, а потом и вовсе просыпается дочерняя любовь. Самая распространенная схема поведения педофила — использование детской привязанности — срабатывает здесь на все сто процентов. И в результате отец банально совращает ребенка. Но в этой истории есть еще один преступник — мать девочки, которая, кстати, работает врачом и потому, как никто, понимает весь ужас сложившейся ситуации. Однако, видя, как на ее глазах соблазняют маленькую девочку, мать ничего не предпринимает, чтобы это прекратить. Причем ее бездействие связано вовсе не с недомыслием, просто женщина надеется, что благодаря такому стечению обстоятельств сможет удержать мужчину в доме.
     Естественно, что та психотравма, которую получил ребенок в детстве, не пройдет просто так. И если считать, что Юля с ней справилась, то совсем не факт, что это не коснется общих их с отцом детей. Оценив, что их родители на самом деле являются мамой и дедушкой, они могут стать глубоко несчастными людьми. Кроме того, не исключено, что проблема инцеста на генетическом уровне проявится в следующих поколениях.
     Трактовать эту ситуацию вне зависимости от промежуточного финала можно вполне однозначно — это преступление, где одновременно присутствует инцест и педофилия.
        

От автора:

Исходя из опыта своей работы, хочу сказать, что случаи совращения отчимами дочерей своих жен встречаются не так редко. Иногда с этим вопросом обращаются мамы дочерей, когда обнаруживается правда о развращении или сожительстве мужа с дочкой. Но чаще уже повзрослевшие дочери идут к психологу, чтобы вылечить травму, нанесённую развратником. Ту травму, которая исковеркала их жизнь. И во многих случаях, к сожалению, их мамы оказываются не только жертвами измены мужей, — они тоже несут свою ответственность за случившееся…

И проблемы, с которыми обратились ко мне сначала мать, а потом волею случая и её дочь, были связаны с одним человеком – с бывшим мужем матери, который, будучи ей отчимом, стал её любовником.

О чем поведала в кабинете психолога мать?

Женщина недолго была счастлива с молодым (на несколько лет моложе) мужем – только до тех пор, пока у них были более-менее нормальные сексуальные отношения. Не сбылись её мечты и о братике для своей семилетней дочки, так как половая жизнь с мужем сошла на нет. «Расшевелить» его на интимные отношения ей так и не удалось. Муж эту тему не хотел обсуждать. Он всегда уходил от прямого ответа на неудобные для него вопросы, давая, возможно, понять, что проблема его — в ослаблении мужских способностей. Во всём остальном он оставался самым примерным мужем: деньгами обеспечивал, неродную дочку не обижал, продолжал оставаться внимательным и добрым семьянином.

Попытки уговорить мужа обратиться к сексологу также не увенчались успехом. Женщина какое-то время его ревновала, думая, что он завёл любовницу, но потом смирилась с отсутствием секса. Её успокаивало то, что все вечера, ночи и праздники муж проводил дома. К тому же, имея свою квартиру, он не выказывал никакого намерения уходить из семьи. Раз муж допоздна любил сидеть за компьютером и мешал ей спать, то они даже стали спать в разных комнатах. Раз импотент, что уж сделаешь?

В таких платонических отношениях семейная пара прожила несколько лет, пока жена не обнаружила, что муж смотрит порнофильмы с девочками. И, в шоке от этого, она, наконец, задумалась о том, что молодой муж мог соблазнить её дочь. Неужели он оказался таким негодяем? Как могла родная дочь пойти на такую подлость, стать соперницей матери? Как же так?! Как они могли?! Не может быть! Женщина была вне себя от гнева. Чувствовала себя униженной, преданной двумя самыми родными людьми.

Да, случилось так, что несколько лет женщина не замечала, что муж сожительствовал с её малолетней дочерью. Мать вычислила, что в то время, когда муж стал «импотентом», девочке было всего 7 лет. И искусно соблазнённая девочка успела привыкнуть к роли любовницы отчима, полюбив его уже как мужчину. И довольно успешно играла свою роль послушной и правильной маминой дочери по сценарию отчима. Уже задним числом женщина вспоминала о том, что она не раз уезжала в гости, в командировки одна, оставляя дочь с неродным отцом вдвоем, не говоря о других моментах, которые давно должны были насторожить доверчивую женщину.

Мужчина, изощрённо и нагло развративший и влюбивший в себя маленькую падчерицу, бесспорно требует всяческого осуждения. Однако главной виновницей этой семейной драмы можно назвать мать, которая, приведя в дом, в семью чужого для ребёнка мужчину, не смогла защитить свою дочь от развратника-педофила.

Нельзя, конечно, в каждом отчиме видеть педофила и развратника. И всё же женщинам, которые находят себе мужей, имея при этом дочерей, важно понимать, что со временем, живя под одной крышей с дочерями своей женщины, новоявленный муж по своей мужской природе может начать реагировать на них как на маленьких, но женщин.

  • Особенно, если это психически незрелый проблемный мужчина.
  • Особенно, если это пьющий.
  • Особенно, если жена не может организовать совместную жизнь так, чтобы не искушать мужчину к проявлению его биологического начала (совместный сон, купание, поцелуи и объятья, привычка расхаживать в нижнем белье, длительное пребывание с отчимом наедине без матери…).

Нельзя забывать, что растущие дочери невольно могут воспринимать своих матерей как соперниц, видя, как отчим нежничает с женой или мама флиртует с отчимом. Помня про совесть, социальные запреты, лучше не забывать и о биологическом начале, которое не стоит искушать.

              

Уважаемый мой читатель! Не забудьте взглянуть на мою страницу:

Возможно, именно Вам или Вашему ребёнку, Вашей семье требуется моя помощь…

Оцените статью
( Пока оценок нет )

Андрей Шутько, журналист и репортер Anticwar.ru. Об армии он пишет более 15 лет. Несколько раз он был военным корреспондентом в Афганистане.

andreyshutko7@gmail.com