Либава Город Википедия

120 лет назад Лиепая был на Балтийском море третьим по торговой значимости городом в Российской Империи и уступал только Петербургу и Риге.
Считалось, что город расположен на песчаной косе между морем и озером.

Начало города относится к глубокой древности, Либава существовала задолго до прибытия меченосцев в Пруссию, которые в 1300 г. построили здесь собор, а в следующем году соорудили укрепленный замок и самый город обнесли каменною стеною
В 1418 г. Либава была сожжена литовцами, при чем погибло все население.
В конце XVII в. здесь были уже фирмы с миллионными оборотами.

Церквей в городе было 1 православная, 1 католическая и 2 лютеранские. Сегодня в Лиепая 4 православных, 2 католических и 4 лютеранских.
Так же было 2 рынка, 6 площадей. Обширный и тенистый городской сад.
Сегодня в городе так же два главных рынка Петров рынок и рынок Анны, сохранился старинный приморский пар и площади, среди которых площадь роз.

Больше всего в городе жило протестантов:
Лютеране — 46%
Иудеи — 25%
Православные — 22%
Католики — 7%

По национальному признаку население делилось:
Евреи — 25%
Немцы — 24%
Латыши — 23%
Русские — 21%
Литовцы — 5%
Поляки — 2%

Город имел три значения:
1) Порт
2) Военная гавань
3) Курорт

Либавская гавань замерзает только в самые сильные морозы; навигация открывается здесь ранее, чем где-либо на балтийском побережье ). Обороты порта весьма значительны и находились в периоде возрастания до самой Советской оккупации, когда торговый порт в Лиепае при советах практически был уничтожен.

В 1894 году в порт зашло грузовых судов иностранных 1357, и русских 304. Более всего судов приходило из Германии, а так же Швеции, Дании, Англии…

Увеличение судоходства отчасти объясняется тем, что либавский биржевой комитет заботится об устройстве удобных амбаров, элеваторов и приобрел ледокол. Кроме того, портовый канал углублен до 6 метров в глубину, а устье до 7 метров вследствие чего стали посещать суда большей емкости.

Главный предмет вывозной торговли Либавы. прежде составляла рожь, позже теперь овес; вывоз пшеницы совсем был прекращён за рубеж. Подвозимая по железной дороге с Украины пшеница перерабатывается в Либаве на муку для обратного вывоза во внутреннюю Украину и Россию.

Так же вывозилось сено и лён, Германия закупала много спирта. Так же с порта вывозилось множество тонн свиного мяса.

Как верфь, Либава исстари славится искусством судостроения; на городской верфи ежегодно выстраиваются 5 кораблей, преимущественно дальнего плавания (бриги, шхуны, пароходы).

В качестве курорта значение Либавы стремительно падало с каждым годом, несмотря на прекрасный санаторный лечебный дом, хороший берег и слабый прибой. Еще в 1871—1884 г. число приезжавших на купанье бывало 1500 — 2000 чел., то к 20 веку оно уже едва достигало 500. человек.

ЛИБАВА

Статья латышской газете о городе Лиепая 1928 года)

томъ, но и первокласснымъ портомъ, потому
что она — дѣтище моря. И портомъ по пра
ву она готовилась стать міровымъ. Но Гос
подь Богъ, которому Либава полюбилась,
разсудивъ, что портъ, разростаясь, неми
нуемо убилъ бы курортъ, счелъ за благо
всѣ корабли и пароходы, весь портовый
шумъ направить въ другую сторону, а Ли
бавѣ съ ея золотымъ пляжемъ и дюнами
оставить тишину и красоту запустѣнія и
безлюдія. , : .

И такъ сдѣлалось.
Либава — дѣтище моря. Но море съ каж
дымъ днемъ все дальше отходитъ отъ нея.
Оно разсуждаетъ просто: «Если тебѣ нече
го со мной дѣлать, то и мнѣ около тебя не
чего дѣлать».

Многіе помнятъ еще время, когда кур
гаузъ былъ на самомъ берегу, а съ мост
ковъ городскихъ купаленъ, которыя теперь
Богъ вѣсть гдѣ, можно было бросаться въ
воду и нырять.

Я жилъ на одной изъ маленькихъ улицъ,
прилегающихъ къ гавани, и старожилы раз
сказывали мнѣ, что когда-то сплошь кру
гомъ было море.

Оно ушло, оставивъ свое дно — тонкій
золотистый песокъ, и всѣ крохотные криво
бокіе переулочки около, расцвѣтшіе садами,
— полны имъ. Они зыбучи и трудно прохо
димы, какъ дюны.

Если люди забыли, то сѣрыя бѣлогру
дыя чайки отлично помнятъ, какъ здѣсь
вздымались волны, и иногда онѣ и теперь
прилетаютъ съ пустынныхъ зеленоватыхъ
водъ гавани и съ пронзительными криками
носятся надъ домами, словно ища здѣсь,
какъ въ прошломъ, добычи.

Маленькая улица гавани, гдѣ я жилъ,
характерна для всего облика Либавы.
Гдѣ-то недалеко колоссальные пустые
пакгаузы и громадные бездѣйствующіе эле
ваторы. За ними фабрики и заводы, огром
ные, построенные видно, съ расчетомъ на
много десятковъ лѣтъ, но теперь неживые,
не дышащіе, которые проходятъ передъ ва
ми безшумно, какъ на экранѣ кинематогра
фа.

Это памятники, молчаливо говорящіе о
прошломъ. По нимъ такъ же трудно су
дитъ о нынѣшней Либавѣ, какъ по египет
скимъ пирамидамъ о нынѣшнемъ Египтѣ.
Это шаги исторіи.

Въ настоящемъ же Либава вся въ этой
горбатой, проростающей травой уличкѣ съ
разгороженными по обѣ стороны пустыря
ми, ветхими, скособочившимися домишками,
такими низенькими, что вы свободно може
те вести съ пріятелемъ бесѣду, облокотив
шись о любую крышу.

Уличка эта называется Боцманская или
Лоцманская, и только это названіе напоми
наетъ вамъ о прежнихъ временахъ, когда
вмѣстѣ съ запахомъ моря и свѣжимъ вѣ
тромъ сюда доносились запахъ осмолен
ныхъ канатовъ, матросскія пѣсни и лязгъ
якорныхъ цѣпей.

Когда-то здѣсь было большое движеніе
и предполагалось не сегодня-завтра домиш
ки снести и на ихъ мѣстѣ, какъ полагается
вт настоящемъ порту, возвести большіе до
ма и гостиницы.

Но большіе дома и гостиницы не пона
добились.

Домишки пережили весь былой шумъ и
всѣ пышные былые проекты.

Теперь въ тихихъ садикахъ дремлютъ и
провѣтриваются на солнцѣ какіе-то древ
ніе безгласные старички, кажется такіе же
посыпанные нафталиномъ .какъ ихъ шубы,
которыя провѣтриваются рядомъ.
Пусто кругомъ и тихо.

Я уже засталъ Либаву такой — грустной,
вымершей.

Она опустилась, какъ человѣкъ, который
потерялъ все, чѣмъ онъ жилъ и которому
сдѣлалось все равно, чѣмъ онъ станетъ
жить въ будущемъ.

Улица заросла, обезлюдѣла, и я уже пи.
салъ, какъ моей маленькой портовой улицей
всецѣло завладѣлъ старый козелъ. Онъ
считалъ себя ея единственнымъ владыкой
и гулялъ по ней, какъ по своей вотчинѣ.
Его звали почтеннымъ человѣческимъ
именемъ Гиршъ, и онъ проводилъ здѣсь дни
и ночи. Иногда онъ часами неподвижно
стоялъ среди улицы и терпѣливо ждалъ —
не покажется ли кто-нибудь изъ-за угла.
Если водоносъ шелъ съ ведрами къ ко
лодцу, Гиршъ неторопливо брелъ за нимъ,
задумчиво смотрѣлъ, какъ тотъ наполняетъ
ведра, и сопровождалъ его потомъ до дома.
Изрѣдка, безъ всякой злобы, чтобы толь
ко не разучиться, он нацѣливался ему ро
гами въ задъ и легонько бодалъ его.
Это былъ старый, добродушный еврейскій
козелъ, которому Господь далъ очень общи
тельный характеръ, и онъ глубоко стра
далъ, что его кварталъ такъ обезлюдѣлъ и
онѣмѣлъ. Онъ помнилъ .лучшія времена.
Когда ему бывало очень скучно, онъ под
ходилъ къ домику сапожника, становился
копытцами на подоконникъ и долго смотрѣлъ
въ окошко, что сапожникъ дѣлаетъ. Онъ,
видно, понять не могъ, что стало съ горо
домъ, куда дѣвалась жизнь?

Сапожникъ — безъ дѣла, портной — безъ
дѣла, въ лавкахъ никто не покупаетъ, и да
же синагога, куда Гиршъ когда-то очень
охотно сопровождалъ евреевъ по субботамъ,
исчезла изъ квартала.

Старый козелъ не говорилъ, но если бы
онъ случайно получилъ даръ рѣчи, я увѣ
ренъ, что онъ заговорилъ бы на жаргонѣ,
и его первыми словами были бы: «Рабойсай,
что же это такое? Куда же дѣвался мой
веселый, грохочущій городъ?»

Но тихо и пустынно не въ однихъ квар.
талахъ гавани, гдѣ груститъ о прашлемъ
старый казелъ.

Пройдитесь по центральнымъ улицамъ.
Вы увидите безлюдные магазины и дремлю
щихъ въ глубинѣ или зѣвающихъ на порогѣ
хозяевъ.

Никто никому не нуженъ; ни магазины
хозяевамъ, ни хозяева магазинамъ.

Это по закону инерціи вяло продолжаютъ
катиться колеса, которымъ когда-то далъ
движеніе переставшій сейчасъ дѣйствовать
механизмъ.

Въ Либавѣ не живутъ, а доживаютъ
жизнь, и хорошо здѣсь тѣмъ, кто жаждетъ
отдыха, ибо трудно себѣ представитъ мѣ
сто, которое вмѣстѣ съ моремъ и его цѣли
тельнымъ воздухомъ могло бы вамъ дать’
больше цѣлительнаго покоя.

Когда-то я сравнилъ Либаву съ прекрас
ной заневѣстившейся дѣвушкой, которую
хвалить всѣ хвалятъ, а замужъ почему-то
никто не беретъ.

Я ошибся. Триста лѣтъ для города — по
рядочный возрастъ. Въ триста лѣтъ, если
не нашлось жениха, пожалуй, и не найдет
ся ужъ.

Это уже старость, потому что дѣвушки
скорѣе старѣются, чѣмъ женщины.

Но старостъ красивая, потому-что Либава
всегда была очень красивой.

Если бы она росла какъ портъ,она раздви
нула бы свои границы и её гостиницы до
ма, кафе, фабрики, пакгаузы были бы на
томъ мѣстѣ, гдѣ сейчасъ, весной, за стары
ми въ бѣлыхъ султанахъ каштанами Кур
гаузскаго въ буйно разросшихся за изго
родью каждаго дома садахъ, какъ въ под
вѣнечныхъ платьяхъ, бѣлѣютъ и розовѣютъ
въ цвѣту груши, яблони, вишни.

Ихъ не могло бы быть.

Не могло бы быть этихъ обворожитель
ныхъ уличекъ съ низенькими деревянными
заборами, заплетенными со всѣхъ сторонъ
плющемъ и виноградомъ, съ чудесными ма.
лѳнькнми виллами, полными солнечной ти
шины, грезъ о старомъ и навѣвающаго сонъ
гудѣнія пчелъ и шмелей. Заводы, надви
гаясь, уничтожили бы задумчивый, въ коль
цѣ молодыхъ березокъ, лебединый прудикъ
съ его царственными лебедями и крохот
нымъ островкомъ съ игрушечнымъ храми
комъ, уничтожили бы дюны и на самомъ
пляжѣ, вѣроятно, высились бы многоэтаж
ные отели.

Заводы задавили бы и уничтожили все,
что даетъ сейчасъ Либавѣ, дико заросшей,
какъ запущенный садъ, столько своѳобраз.
ной прелести.

Портъ сдѣлалъ бы Либаву богатой. Богъ
отнялъ у нея богатство и далъ ей красоту
и очарованіе пустыннаго моря, цвѣтущаго
простора и тишины.

ЛЕВ МАКСИМ

ИЗ ЗАПИСОК БЫВШЕГО КРЕПОСТНОГО ЧЕЛОВЕКА..
Бобков о Либаве (Лиепае) 1898 год)

18 января приехал в Либаву. На вокзале все немцы, в гостинице — латыши. Утром я был уже на берегу моря. В первый раз я видел такое бесконечное водное пространство и почувствовал себя ничтожнейшим созданием. По берегу ходили гуляющие и выбирали из выброшенной морем травы куски янтаря. Либава город очень чистый. На окнах везде цветы и чистенькие занавеси. Почти из каждого дома несутся звуки рояля. Мне передали, что название города Либава произошло от латышского слова «либа», что значит «липа». Издавна здесь существует обычай, по которому новобрачные должны посадить два дерева рядом. По преимуществу сажают липы. У кого имеется собственная земля, сажают на своей, у кого нет — за каналом. Теперь там целая роща из парных деревьев.

Да, куда не занесет человека судьба. В прошлом году я был среди киргизов, а теперь среди латышей. Это здоровый, работящий народ. Одежда у них собственного изделия, пиджак, брюки и фуражка серые, из домашнего сукна. Сбруя на лошадях тоже самодельная. Едят много рыбы, молока и масла и пьют решительно все, но пьяных не видел ни разу. Мой участок работ простирается до города Шавель на протяжении 150 верст. Обращаться с рабочими мне очень трудно, потому что они состоят из поляков, жмудинов и латышей, не понимающих по-русски.

Скоро я в Либаве со многими перезнакомился. Разговоры шли преимущественно о Сан-Стефанском договоре, о Бисмарке и о возможности войны с Англией. Шли пожертвования на устройство добровольного флота (1878).

Зимою приезжал архиепископ Филарет. Прихожане единственной маленькой церкви устроили ему обед, на который приглашен был городской голова Чиврих и еще несколько немцев. Преосвященный в своей речи между прочим сказал, что если не религиозное, то гражданское чувство должно сближать русских с немцами, ввиду общности интересов торговых и по охранению границ, и что поэтому благоденствие России должно быть одинаково дорого для всех подданных, как православных, так и протестантов. Немцам преосвященный очень понравился, они подошли после обеда под его благословение и пригласили на обед, который в честь его устроили в ратуше. Я очень жалел, что не мог быть на этом обеде, потому что был вызван на линию на работы.

Я отправился к латышу, арендатору лесных лугов. Большая его изба разделялась на две части. Устройство кухни необыкновенное. Она состоит из четырех каменных стен, постепенно суживающихся и кончающихся отверстием шириною обыкновенной трубы. В этой трубе несколько железных палок для копчения ветчины, гусей и рыбы. Пол тоже каменный. Такая кухня у всех латышей. Бедные делают стены, из прутьев плетенные, и обмазывают их глиною. Тяга в кухнях очень большая, и поэтому там всегда холодно.

В феврале приезжал осматривать работы по линии В.К. Мекк. Приехав в Либаву, Мекк заказал обед и послал за оркестром Нордмана. Когда ему сказали, что оркестр Нордмана не может явиться, так как играет в городском театре, Мекк велел объявить Нордману, что он предлагает ему 300 рублей и ужин с шампанским и что если он не явится немедленно, больше никогда приглашать его не будет. Через полчаса Нордман явился со всем оркестром, а театр, в котором шла оперетка, остался без музыки.

В Либаве мы и работали и развлекались. Ольга Христофоровна Ададурова устроила любительский спектакль в пользу бедных учеников и выручила чистых рублей 200.

Все начальство Либавского порта вызвано в Петербург. Вследствие жалоб купцов министерство недовольно тем, что канал (бар) плохо очищается. Либавский порт заносится песком так сильно, что если сегодня какое место будет углублено на два фута, завтра оно опять сровняется. Работам, кроме того, постоянно мешает ветер, дующий вдоль канала. Поэтому в месяц приходится работать не более 8 дней. Об устройстве мола только говорят. Правление Либаво-Роменской железной дороги, на обязанности которого лежит улучшение порта, относится к этому делу халатно, не ставит настоящего агента и в лице главного инженера имеет в то же время и исполнителя работ. Понятно поэтому, как идет дело.

Последние новости:  Сегодня, 12 июня, православные отмечают День Святой Троицы

12 февраля директор Либаво-Роменской железной дороги вместе с французскими инженерами осматривал гавань. Кажется, пришли к заключению порт не увеличивать. Следовательно, все работы пропали даром. Машины передаются купцам с тем условием, чтобы они производили очистку порта на свои средства и под своим руководством и наблюдением. Поговаривают, что общество Либаво-Роменской железной дороги берет их себе, на свои надобности и что новое здание таможни будет строиться по ту сторону канала. Именно там и следовало строить здание таможни, потому что теперь подача вагонов к зданию неудобна и для города, и для дороги. У нас все так. Конечно, все это происходит потому, что во всем имеется в виду лишь одна личная выгода, а не общественная польза, не интересы государства. Все делается и потом переделывается, не достигая цели, ни общегосударственного блага.

Немецкий инженер Карл Фёдорович Фон Мекк родился в Тукумсе в 1821 году, основатель железнодорожного сообщения Российской Империи, которого называли «Железнодорожный король»
На частные средства построил железную дорогу соединив города Лиепая — Калкуны (Даугавпилс) — Вилейка — Минск — Бобруйск — Гомель — Бахмач — Ромны (Сумская область).

Длинна дороги 1268 км. построена была за три года, сооружение обошлось в 109 миллионов рублей. Прежде всего дорога была рассчитана на развитие Лиепайского порта, чтобы товары могли расходиться по Литве, Белоруссии и Украины. Так же эта дорога была очень популярна у пассажиров и были пущены как грузовые, так и пассажирские поезда. Уже через 2 года после действия железной дороги Лиепая выросла в три раза в населении .

Через 20 лет царское правительство купило эту дорогу сделав её главной на то время железной магистралью Империи.

Сам немецкий инженер в 27 лет принял православие и женился на 17 летней дочери русского помещика Надежды Филаретовне Фраловской, которая на деньги своего супруга от железной дороги спонсировала все поездки и концерты Петра Ильича Чайковского, а в последствии их сын Николай ( унаследовавший бизнес отца, расстрелянный в 1929 году) женился на племяннице Чайковского, Анне Львовне Давыдовой.
меценат умер рано, в 54 года и погребён в Алексеевском монастыре Москвы.

Железная дорога (грузовая) прослужила до самого развала СССР. Её техническое обслуживание осуществляли города Гомель, Минск и Лиепая. Частично дорога и сегодня действует действует на участке Вянта — Мажейкяй — Кайшядорис — Вильнюс — Молодечно — Минск — Бахмач — Ромны.

На участке Кайшядорис — Вильнюс — Молодечно — Минск — Бобруйск — Гомель железная дорога электрифицирована.

Современный вокзал Минска так же обязан инженеру Карлу Федоровичу Фон Мекк ибо он был построен на той самой дороге и изначально назывался Либаво-Роменский вокзал являясь транзитным пунктом между Латвией и Украиной.

Руководство государственного правления данной жел. дороги находилось так же в Минске в Здание управления Либаво-Роменской железной дороги и это здание стоит и сегодня на улице Кирова 11.

Однако первые 20 лет пока дорога была частной, она была собственностью Карла Федоровича Фон Мекк, который жил и имел коммерческую контору в своём доме в Москве по адресу Маросейка, 17, в этом доме сегодня находится посольство Белорусской Республики в России.

Дорога главным образом строилась для поставки Украинского зерна в Латвийский порт. Благодаря этой дороге развивался не только город Лиепая, но она оказала толчок к индустриальному развитию многих городов Латвии, Литвы, Белоруссии , Украины и даже России.

В годы Второй Мировой это была главная дорога Германии. После войны прямая связь Ромны с Лиепаей была нарушена, так как часть дороги оказалась в Польше (за границей СССР). После распада СССР дорогу поделили между Украиной, Белоруссией, Литвой и Латвией…Латвия решила её не использовать и разобрала (на металлолом???)

Литва и сегодня благодарна Тукумскому немецкому инженеру за эту дорогу. Что она принесла для Литвы?
1) Этот человек постройкой дороги активизировал экономическое развитие Литвы;
2) Обеспечил работой местное население при строительстве и эксплуатации пути;
3) Благодаря этой дороги Литва улучшила условия сельскохозяйственного производства на экспорт;
4) Произошла большая интеграция Литвы в состав Российской империи;
5) В связи с экономическим подъёмом Лиепаи в город-порт перешли на работу литовские граждане, им Латвия обеспечила хорошие зарплаты. ;
6) В Литву для обеспечения жел. дор. пути прибыло множество рабочих из России, которые принесли в Литовскую провинцию Русский язык, за что литовское население в Российской Империи было как раз благодарно, появилась русская среда общения у крестьян, которые смогли уже общаться одинаково на двух языках.

А в Минске даже есть улица посвящённая этой дороги Лібава-Роменская вуліца.

ЛИЕПАЙСКОЕ ОЗЕРО

В Лиепая имеется не только море, но и большое озеро. Город расположен между морем и озером, которые соединяет судоходный канал .
Лиепайская озеро в Латвии по площади занимает 5 место и составляет по береговой линии 44 км.
Длина озера 16 км. В озере 13 островов. Самая большая глубина 3 метра.
Озеро имеет 14 видов рыб: щука , плотва , окунь , лещ , карась , линь , угорь , вимба , налим , карп , судак , корюшка , горчак и красноперка
На берегах гнездятся лебеди и утки.
Ещё во времена когда город назывался Либавой, это озеро славилось , как место главного промысла угрей.
Сейчас это место отдыха горожан.

Исторически это озеро не такое и безобидное, дно его заболочено, а раньше были и болотистые берега.
Так ужасная катастрофа произошла на озере в конце октября 1925 года.

В 20 годы на озере совершались различного рода преступления, от нападения на полицию из камышей вооружённых браконьеров, до контрабанды спирта, которые контрабандисты в бидонах доставляли по озеру в Либаву со шведских кораблей.

В 1925 году на берегу озера находили даже янтарь, который видимо ещё столетия назад, когда не было мола приносился с моря через канал. Ловили в озере не только янтарь, но и сомов весом 47 кг, 183 см.

А в 1923 году в Либавском озере от шторма спасались тюлени. Они рыбакам порвали сети и съели рыбу с сетей. Сообщалось, что 4 тюленя в озере было убито рыбаками.

Так что действительно на Либавском озере случалось всякое, сегодня озеро больше известно как место отдыха для горожан.

ЛИБАВА, ЛИБАВА, ТОВАРНАЯ ДУША!

Либава, Либава, товарная душа!
Воздвигла ты стены пленительных вилл,
Но дух твой, Либава, товар задавил.
Либава, Либава, товарная душа!
Живешь ты тревожно, разбогатеть спеша,
Но кислый дух скуки гнездо в тебе свил.
Либава, Либава, товарная душа!
Зачем тебе стены пленительных вилл?

автор Фёдор Сологуб
10 октября 1913 Кременчуг

ЛИЕПАЯ
ПОЛЯКИ И НЕМЦЫ НАСЕЛЯВШИЕ ГОРОД)

Когда мы говорим о латвийском городе Лиепае, то представляем в разные эпохи латышское, русское, немецкое, еврейское население, но только не польское. Однако поляки внесли большой вклад в историю города Лиепаи.

В 17 веке город пережил пожар, а в 18 веке чуму. От чумы погибло 13 жителей города.

В 1793 году Либава была единственным портом Первой Республики Польши (Речи Посполитой). Во время восстания Костюшко в Либаве вспыхнуло восстание русской Армии в Курляндии и в 1795 году , после падения Курляндского герцогства в результате третьего раздела Польши , Лиепая была включена в состав Российской империи .

В 19 — м веке город был излюбленным местом для морских купальщиков и город мог похвастаться прекрасным парком и многими красивыми садаит и театром.

В последнем десятилетии девятнадцатого века к северу от Лиепаи был построен военный порт Балтийского русского флота.

Первая мировая война началась в Лиепае 2 августа 1914 года, с бомбардировки порта немецким военным кораблем. С 7 мая 1915 года немецкие войска заняли город. Население города сократилось до 43600 жителей. Более половины населения города покинули свои дома и эвакуировались на Восток.
Во время Первой мировой войны Лиепая была оккупирована Германией , но после войны и провозглашения независимости Латвии в течение 6 месяцев, город служил в качестве временной столицы Латвии, до переезда правительства в Ригу .

2 ноября 1920 в Лиепае было подписано соглашение между Латвией и СССР, которое позже было нарушено Советской стороной.

Город был разрушен во время войны, и большинство зданий и промышленных установок были уничтожены.

25-29 марта 1949 года Советский Союз организовал вторую массовую депортацию в Сибирь жителей Лиепаи . В 1950 году памятник Сталину был установлен на привокзальной площади . Он был демонтирован в 1958 году

В Советское время город потерял свой латышский колорит , так как половина населения города, это были семьи приехавшие в Лиепаю из России.

В 1991 году город Лиепая был освобождён от Советской оккупации , порт был открыт для коммерческих судов, а последние советские войска покинули Лиепаю в 1994 г. В 1997 году Лиепая стала особой экономической зоной, что привело к быстрому экономическому развитию города и порта.

Лиепая сегодня состоит из 10 микрорайонов и гордится своей древней морской традицией и культурой. Лиепая не только порт, но и старинный курорт, город бриза, где рождается ветер.
В городе имеется старейший симфонический оркестр Латвии. В Лиепая проводится музыкальный рок- фестиваль Liepājas Dzintars ( «Лиепайский янтарь»). Город Лиепаю часто называют столицей латвийской рок — музыки.

Как курорт, Лиепая конечно уступает Юрмале, не хватает туристической инфраструктуры , необходимой для модного, современного курорта. Однако, именно это делает Лиепаю более дешёвым курортом чем Юрмалу и отчасти это тоже привлекательно для не богатых туристов. Но когда-то аристократы из России и Европы приезжали отдыхать именно на этот пляжный берег Лиепаи.

В Лиепае находится один из самых больших парков Латвии, «Приморский парк» площадью 70 Га.

В городе сильны спортивные традиции особенно в хоккее и футболе, а так же город проводит этапы чемпионата Европы по ралли и шахматный турнир Liepājas Rokāde . В городе имеются футбольные стадионы «Даугава» и «Олимпия», Олимпийский спортивный центр в 5 этажей разделённый по многим видам спорта, теннисные корты и хоккейная арена.

Школа искусств и ремесел Лиепае занимается художественной обработкой янтаря.

В Лиепае в настоящее время имеется один кинотеатр, один театр ( Лиепайский театр ), один кукольный театр, и две региональные газеты ( «Kurzemes Vārds» с тиражом около 10000 и «Kursas Laiks» с тиражом около 6500).

Лиепая занимает площадь 60 кв. км., на 37 кв. км. города находится Экономическая зона в которой работали или работают 19 различных компаний, главные из которых лесозаготовки , металломатериалы, мебель, текстиль.

У Лиепаи имеется паромное сообщение с Швецией и Германией. А вот железнодорожного сообщения практически нет, остался один поезд в неделю Рига-Лиепая.

Имеются у города партнёрские отношения с городами Литвы, России, Польши, Германии, Швеции, Норвегии, Белоруссии и США, так среди городов побратимых у Лиепаи есть Клайпеда, Паланга, Гдыня, Эльблонг, Гомель…

В Латвии имеются всего три города с трамваями , это Рига, Даугавпилс и Лиепая. Однако Лиепая, стала первым городом Латвии с трамвайном транспортом. Трамвайная сеть города создана ещё в 1898 году. Трамвай в Лиепая узкоколейный и ходят вагончики Татра KT4.

В Лиепае родилось множество польских знаменитостей:
Францишек Адаманис — фармацевт, академик.
Станислав Хеймовски — адвокат Познани.
Станислав Яшкевич — польский актёр и режиссёр работавший в Варшаве.
Евгениуш Ромишевски -польский корреспондент, публицист и писатель
Юлиан Рыммель — инженер-строитель строящий Гдыню.
Алина Вавжынчикова — профессор Института Академии Наук Польши.

Ещё больше Лиепая дала немецких знаменитостей:
Николай Клейненберг (1842-1897) -зоолог в Неаполе
Джон Мартенс (1875-1936), немецкий архитектор.
Вольфганг Краус (1887-1952), журналист и писатель
Эдвин Магнус (1888-1974), немецкий министр и депутат
Артур Сакейм (1889-1931), немецкий писатель, журналист и драматург
Константин Шаренберг (1892-1982), профессор американского университета, профессор невропатологии.
Якоб Клейн (1899-1978), философ и математик
Альберт Понсольд (1900-1983), немецкий судмедэксперт, профессор
Гарри Зигмунд (1910-2009), немецкий-Балтийский административный адвокат, офицер СС и министр.
Клаус фон Aderkas (1919-2007). Балтийский немецкий пастор.
Маргарет Дорр (1928-2014), немецкий историк

В Лиепае родился и Рудольф Кан, латвийский футболист и отец немецкого футболиста Оливера Кана. Рудольф Кан переехал в Германию в годы Второй Мировой войны.

Сегодня Лиепая, это город двух епископских кафедр, католической и лютеранской, чьи территории простираются по всей курземе. Глава Лютеранской Церкви Латвии Янис Ванагс так же является уроженцем Лиепаи.

По данным переписи 2017 года, латыши составляют 55,5% населения Лиепаи . Этнические русские составляют 30,3% населения.

Лиепая по-польски в польской литературе Lipawa (Липава), старинное название города Либава (от немецкого Либау). Город Лиепая имеет различное произношение в русском и латышском языках, так в русском языке ударение при произношении ставится на вторую букву, а в латышском на предпоследнюю букву.

Само название города Лиепая происходит от дерева «липа».

Большой пост о Лиепае, включающий в себя три части: военный городок, построенный как база флота Российской империи в конце ХIХ века, береговые укрепления того же времени и один из нетуристических районов города, сформировавшийся опять же на на рубеже ХIХ-ХХ веков.

Лиепайский военный городок, он же Karosta (военный порт — лат.), он же бывший порт Александра III, на мой взгляд наиболее впечатляющая и известная часть города, сформировавшаяся на рубеже ХIХ-ХХ веков в качестве крупного военно-морского порта и форпоста Российской империи на Балтике. Лиепая (тогда город назывался Либава) обладала незамерзающим коммерческим портом и было принято сомнительное решение обустраивать опорную базу Балтийского военно-морского флота именно здесь. Сомнительное, ибо она (база) не могла представлять надёжного и безопасного прикрытия ввиду чрезвычайной близости к прусской границе, которая была километрах в 60-ти от Либавы. Да и для флота потенциального противника не составляло труда блокировать выход в море для русской эскадры. Кстати, ещё за несколько десятилетий до сооружения военного порта Либаве было отдано предпочтение перед Виндавой (Вентспилсом) в выборе кандидатуры главного торгового порта России на южной Балтике, так как она меньше замерзала и была ближе к европейским рынкам.

Последние новости:  Не гневи Бога 13 июня: можно ли сегодня трудиться на огороде, убираться и мыться – что обязательно сделать и какие молитвы в День Святого Духа,

В конце ХIХ века Либава вновь вышла на авансцену — здесь решили сооружать военный порт, причём специальная Комиссия «О связи и совместности действий сухопутных и морских сил в обороне государства» отвергла такие варианты как Виндава, Моонзунд и Екатерининская гавань, что аж на севере Кольского полуострова. В итоге судьба истории сыграла с Лиепаей злую шутку уже после распада СССР — ничего не скажу за Моонзунд и Екатерининскую гавань, но Вентспилс, что в 100 км севернее Лиепаи, в советское время превратился в мощный торговый порт с современными причалами и пирсами, и пережил действительно бурный расцвет, что при умелом руководстве оставленным наследием положительно сказалось на благосостоянии города уже в наши дни — а Лиепая, получив статус закрытого города как база военно-морского флота СССР, осталась в 1991 году у разбитого корыта. Одно из подтверждений тому — жесточайшее запустение военного городка (он же Karosta) в последние два десятилетия.

Так или иначе, сегодня это впечатляющий и уникальный памятник архитектуры, район со своими особенностями и своеобразной аурой, тяжело переживший смутные 90-ые, а ныне, как говорят латвийские источники информации, понемногу превращающийся в цельный туристический объект. Однако до большой известности ещё далеко, так как при всём желании явление в два с половиной прибалта и полтора немца, приезжающие посетить наиболее известный объект городка Лиепайскую гарнизонную тюрьму, я не могу назвать массовым. Привлечение туриста — задача тяжёлая и творческая, на это требуется не одно десятилетие. Так что можете считать, что этим постом я продвигаю Лиепаю в интернете, хотя от местного туристического центра я не получил не копейки. Шутка!

На самом деле прогулка получилась не совсем целостной, потому что планировал приехать сюда на следующий день вновь, но не вышло, так что наверстаю упущенное в следующий раз, который будет, надеюсь, летом.

Я вам так скажу — ещё недавно, лет пять назад, военный городок являлся страшнейшей дырой, но в последнее время местные власти вроде бы взялись за облагораживание этого района. Ремонтируют дороги, прокладывают новые тротуары, выделяют жилье малоимущим слоям населения. Лично я ожидал увидеть ситуацию намного печальнее, но заметил, что процесс медленно продвигается в позитивную сторону. Очень медленно, но продвигается. Предстоит пройти долгий путь, когда массовый турист, да что турист — обычный лиепайчанин, сможет приехать в городок и сказать, что здесь круто.

Административное здание судоремонтного завода, некогда производившего ремонт боевых кораблей. Сейчас вроде бы предприятие работает, но далеко не в прошлых масштабах. С распадом СССР и обружением плановой экономики город покинули тысячи военнослужащих и гражданских лиц, для которых не осталось работы, а 90-ые ознаменовались повальным исходом активной, трудоспособной части населения.

Неподалёку можно увидеть удручающее зрелище на месте бывшего дома культуры «Балтика». Подобных заколоченных и забытых зданий в Каросте и Тосмаре (Tosmare — прилегающий район) здесь немало, но опять же, повторюсь, необходимо время.

В во времена СССР в военном городке проживали военные, их семьи, рабочие с окрестных производств и гражданские вольнонаёмные. Район был приятный и ухоженный, а в середине 90-ых соваться сюда было опасно для здоровья. Вдруг появилось огромное количество разнообразных гопников, люмпенов и маргиналов, криминальная обстановка была крайне неблагоприятной.

Сейчас в Каросте живёт порядка 7 тысяч человек. Разговаривал с людьми, там живущими. Настроены позитивно, не жалуются, магазины есть, транспортное сообщение с основным городом хорошее и регулярное. Бедность вот только, зарплаты совсем невысокие, пенсии тоже маленькие, работы мало.

Это жилой массив Тосмаре, внутренний двор между пятиэтажками. Обращает на себя внимание граффити с российским флагом, ярко выделающееся на фоне февральской серости. Кстати, национальному состав нынешних резидентов городка примерно такой: 70% русскоговорящие, а для остальных 30% родным языком является латышский.

Одна из местных достопримечательностей — водонапорная башня, построенная в 1905 году и обеспечивающая водой всю территорию Военного порта.

Территория военного городка буквально нашпигована железнодорожными путями, особенно при подъезде к нему. Те пути на снимке ведут к зернопогрузочному терминалу на берегу Военного канала, о котором чуть ниже.

Так называемый в простонародье Красный магазин, по цвету строительного материала. Неподалёку есть ещё и Белый магазин, в смысле там тоже какая-то местная торговая сеть, но местные жители называют магазины по-прежнему: красным и белым.

Какую-то часть городка занимает подобный жилой фонд — дома, построенные после войны.

Некоторые дороги в Каросте ещё заасфальтированы бетонными авиационными плитами, которые постепенно снимают.

Большой ремонт, замена дорожного покрытия и коммуникаций на улице, где находился Подплав — военная база подводного плавания. Поясню, что в 1906 году в Подплаве был организован первый в России учебный отряд подводного плавания. Родина российского подводного плавания находится именно здесь, в Лиепае. А в советское время здесьбыла база подлодок Балтийского флота.

Эта часть городка наиболее запущена. Состояние зданий плачевное.

Здесь располагались службы Подлава и казармы, когда-то тут базировались новейшие подводные лодки Балтийского флота. Сейчас в Военном городке ни подводных лодок, ни Подплава, зато функционирует единственный в Балтии центр подготовки водолазов. И сапёров там тоже обучают.

Где-то здесь был большой плавательный бассейн, но от него не осталось и следов. Здесь, кстати, вроде бы есть открытый проход к гавани Подплава, но и запрещающие надписи тоже имеются. Так что не пошёл я дальше на закрытую территорию порта.

Лиепайский Свято-Никольский морской собор, освящение которого состоялось в 1903 году в присутствии Императора Николая II и его семьи. Во времена Латвийской СССР в соборе располагался обычный матросский клуб и кинотеатр.

От собора по прямой 300 метров до берега. На горизонте виднеется северный мол, защищающий Лиепайский порт от ветра и песчаных наносов.

Затем я направился к руинам Либавской морской крепости. Это интересное место для фанатов и почитателей военной истории, крепостей и различного рода фортификационных сооружений. Это так называемая 3-я береговая батарея, расположенная на северной окраине военного городка.

Мощную и современную по тем временам морскую крепость решили строить в 1890 году в качестве прикрытия военного порта на Балтике, необходимость создания которого назревала уже давно. Однако судьба крепости сложилась трагично и в какой-то степени бездарно, менее чем через 20 лет её просто упразднили и ликвидировали, и это несмотря на колоссальные средства потраченные на строительство, а само сооружение крепости было признано стратегической ошибкой.

Вообще, система подобных укреплений опоясывала всё побережье города и относительно неплохо сохранилась до наших дней, являясь сегодня городской достопромечательностью наравне с военным городком Каростой, лиепайским трамваем и успешно сохранившейся городсой застройкой конца 19 века. Причём артиллерийские батареи, подземные сооружения и склады даже пытались взрывать, но это не дало желаемого результата.

В наши дни, особенно летом, эти места чрезвычайно популярны у местных жителей. А я попал на форты в февральский туман и на море стоял штиль, с волнами, конечно, вид был бы более эффектным. Тут вообще настоящее раздолье для профессиональных фотографов. Пишу эти строки и улыбаюсь, вспомнил как с десяток лет назад я увидел царский форт в на страницах одного латвийского мужского журнала. И одну из бывших одноклассниц на его фоне в весьма интересном и пикантном виде ))

На самом деле повезло с погодой, я считаю, ибо сильный пронизывающий холодный ветер, какой обычно дует в этих краях, не самый приятный спутник для приморской прогулки, а так получилось хорошо и спокойно прогулятся. Хотя из всех фортов в этот раз я был только на 3-ей береговой батарее, именно она и на снимках. Личного времени в этот раз в Лиепае у меня практически не было, я пытался совмещать частные встречи со своими интересами. Получилось в целом, считаю, неплохо, посмотрел, пусть и в стиле «галопом по Европам», практически всё, что планировал.

Здесь всё очень впечатляюще, эта система фортов и приморские укрепления, опясывающие город действительно уникальны в своем роде. Что происходит с фортами сейчас? Природа берт свое. Ветер и море с годами подтачивают былую мощь и разрушают старую крепость, бетонные куски зданий отваливаются и падают в воду.

Зрелище грустное и печальное одновременно.

Мегапроект прошлого, на который было потрачены огромные деньги без смысла и без прока.

Следующие две фотографии сделаны в полукилометре или около того от фортов. Действительно нереально красиво, мои фото не передадут, конечно, подобных впечатлений. Невысокий отвесмый берег Балтийского моря, свержайший воздух, сосновый лес, поваленное ветром дерево на жёлтом песке и многокилометровая безлюдная полоса пляжа. Красота. Baltic Beauty.

Выезжал я через известный разводной мост, что на Военном канале. Мост был спроектирован по эскизу того самого Эйфеля и предназначался для обеспечения судоходства по каналу военного городка либавской базы и сухопутного сообщения между Каростой, являющейся отдельной административной единицей и Либавой. Мост образован из двух одинаковых разводных ферм, которые поворачиваются на 90 градусов каждая в свою сторону.

Немного информации о мосте. Он считается технический памятником, ето единственный сохранившийся разводной мост в Латвии. Интересно, что сам Александр Густав Эйфель лишь набросал технический эскиз, по которому в Петербурге был разработан окончательный проект, а металлические конструкции привезли из Брянска.

Мост неоднократно выходил из строя, он был повреждён и немецкой армией в ходе Первой мировой войны, и во время Великой Отечественной войны. А чуть менее 10 лет назад произошёл и вовсе анекдотический случай — танкер «Анна», ходивший под флагом Грузии, врезался в северный пролёт моста, вновьповредив его, причём случилось это перед долгожданной масштабной реконструкцией. Проэкт реконструкции вновь пришлось пересматривать.

Военный канал, сооружение которого потребовало грандиозных дорогостоящих гидротехнических работ.

Хмурая, но спокойная Балтика на горизонте.

И немного о наиболее колоритном районе города на мой скоромный взгляд. Это Яунлиепая или Новая Лиепая, расположенная между железнодорожным вокзалом и Торговым каналом, соединяющим Балтийское море с Лиепайским озером и делящим город на две части. Здесь отлично сохранилась архитектура рубежа XIX-XX веков, когда Лиепая развивалась фантастическими — не побоюсь этого громкого определения — темпами. Судите сами, в 1871 году сюда пришла железная дорога, давшая серьёзный импульс для развития города и торгового порта, спустя два десятка лет в Лиепае начале сооружать уже военный порт для флота Российской империи, семимильными шагами стала развиваться промышленность, включая металлургическую, появился первый в Прибалтике трамвай. К началу Первой мировой войны население Лиепаи насчитывало более 100 тысяч человек, почти в два раза больше, чем во Владивостоке (сейчас для сравнения 70-80 тысяч, данные разнятся). В общем, для города существовали объективные предпосылки вырасти в масштабный город уровня Кёнигсберга либо Хельсинки. Исторический, однако, жребий Либаве выпал крайне неудачный, мрачноватый в какой-то степени жребий.

Весь в будущем предполагаемый авторитет города затонул в пучине двух мировых войн, нестабильности и смены государственных режимов. Сейчас, откровенно говоря, Лиепая — это провинциальный латвийский городок, из года в год теряющий активных и работоспособных людей, которые уезжают либо в Ригу, либо в Европу. Скажу сразу, видно, что общая картина визуально медленно улучшается, городские власти пытаются что-то делать, но кардинально и быстро изменить положение к лучшему не получится. Но если не вдаваться в перипетии нынешней экономической ситуации города, а просто приехать с целью туризма, то Лиепая безусловно хороша своим удивительным шармом запущенности , который проявляется именно в районе, о котором идёт речь. 100-летние деревянные и кирпичные дома, бывшее рабочее предместье, почти не затронутое разрушениями последней войны, в отличии от центра города, претерпевшем значительные изменения в своём облике.

Яркий образец архитектуры города — добротный трёхэтажный дом из красного кирпича.

На главной площади Новой Лиепаи, раньше тут был неплохой рынок с местной крестьянской продукцией.

Деревянные дома с печным отоплением, таких в Лиепае множество.

Все подобные дома принадлежат частным лицам и выглядят, соответственно, по-разному, в зависимости от дохода и желания владельца.

Улица Ригас (Рижская) и вид в сторону ж/д вокзала.

Красивейший доходный дом, но уж очень обшарпанный.

Я провел детство в этом городе, каждая улочка здесь и каждая подворотня мне хорошо знакомы.

Грустное зрелище — помню, этот дом заселённым.

Культовая для каждого лиепайчанина чебуречная, помню свежайшие вкуснейшие чебуреки — полторы порции в три штуки и два стакана томатного сока за 72 копейки. Сейчас это дешёвая рюмочная.

Кстати, вы уже заметили, что на улицах практически нет людей, а это полдень в пятницу?

Харизматические лиепайские подворотни, где ничего не меняется — 30 или 50 лет лет назад вид был идентичный.

Старейшее городское кладбище, находится недалеко от Торгового канала.

Точечно облик Новой Лиепаи разбавлен советским строительством.

Корпуса бывшего пивзавода, вновь традиционный красный киприч.

Внушительный комплекс многоэтажных царских портовых складов.

Ещё один вид на них, но уже с Трамвайного моста через Торговый канал.

По другую сторону канала променад с гостиницами и ресторанами. Нечто большое и круглое поодаль вскоре будет концертным залом.

Как я уже упоминал, во время 2-ой мировой войны центр Лиепаи был сильно разрушен, поэтому центр города застраивался заново и особых архитектурных достопримечательностей не сохранилось. Разве что пара старинных портовые амбаров, до которых я не дошёл. так и не выбрался в центр за два дня.

Ещё одна особенность города, уличная колонка с водой. Функционирующая. Помню, мы, мелкие пацаны, набегавшись жарким летним днём по подворотням или парку, всегда знали, где находится ближайшая подобная точка водопоя.

Серьёзный лиепайский котэ.

Русскоязычные латвийцы бывшую Либаву ласково называют «Лепая» — причём я уже не вспомню, на какой слог ставится ударение. Торговый канал делит город примерно пополам, и северные районы, которым были посвящены прошлые части — суровые, а южные — действительно «лепые». Вецлиепая (Старая Либава) крупнее показанной в прошлой части Яунлиепаи (Новой Либавы) в несколько раз, почти нетронута войной и поздними вкраплениями, и наряду с разве что Черновцами претендует на звание «самого хорошо сохранившегося на постсоветском пространстве города» своей весовой категории. В один пост рассказ о ней не влезает, и разбить его я решил не территориально, а тематически — в следующей (и последней) части покажу храмы южной половины города, а сейчас — дома и улицы.

Последние новости:  Вот такие звуки издаёт Гигантский длинноногий кузнечик (Giant Malaysian Katydid), размах крыльев которого достигает 25 см

За Трамвайным мостом Рижскую улицу сменяет Большая (Лиела), по которой тянутся всё те же трамвайные пути. За спиной остались многоэтажки — единственная в центре Лиепаи хорошо заметная военная «заплата»: старые дома на берегу Торгового канала разрушены в 1941-м. Однако дальше о войне не напоминает почти ничего. Над северной частью Вецлиепаи и Торговым каналом доминирует башня Троицкой кирхи (1753), о которой я расскажу в следующей части. Пока же свернём налево, вот в этот переулочек Яня:

2.

Где притаились два амбара 17-го века, свидетели торгового расцвета Курляндского герцогства:

3.

Через них, может быть, прошёл провиант для кораблей «Кит» и «Крокодил», захвативших для Якоба Кетлера устье Гамбии (или те корабли уходили из Виндавы?). А может быть — табак, имбирь и сахарный тростник с тропического острова Тобаго? В крайнем случае — семигальское зерно для Дании или оборудование для кетлеровских мануфактур из Англии. Это не просто редчайшие памятники деревянного зодчества 17 века (таких и в России наперечёт, а вот в Курляндии это такая «фишка» — и в Лиепае они такие не одни, и деревянную ратушу того времени я уже показывал в Кулдиге), но и живое наследство капиталистического герцогства, самой маленькой в мире колониальной империи.

4.

Ещё удивительнее, что они пережили войну, хотя ведь им хватило бы одного снаряда… Лучшие виды на них открываются не с самой улицы Яня, а с соседних дворов по обе стороны:

5.

По соседству — Лиепайский театр, построенный в 1912-18 годах как Немецкий театр. Даты выглядят по меньшей мере странно — но подозреваю, 9/10 строительства всё же пришлось на 1912-14 годы. Впрочем, облик здания правда донельзя югендстильный, так что видимо немецкий вклад в строительство (а они ведь удерживали Либаву в 1915-18 годах) был не символическим. Латышская труппа же сложилась в Либаве в 1907 году, и переехала сюда почти сразу после ухода немцев.

6.

Странное здание с лестничной (?) башней напротив театра, за ним православная Троицкая церковь 1860-х, о которой также в следующей части.

7.

Пока же вернёмся на Большую улицу… большая она, заметьте, не в длину (менее километра), а в ширину. По сути вместе с Рижской и улицами, продолжающими Большую на юге, это главная городская магистраль, связующая вокзал и две главные (а некогда рыночные) площади. Взгляд назад, мимо всё той же колокольни Троицкой кирхи справа и самой внушительной в городе сталинки слева — видимо, ещё одного следа войны:

8.

А трамвай на заднем плане идёт мимо жёлтенького здания банка (1885), которое украшает очень красивый Гермес в своих крылатых сандалиях:

8а.

А около сталинки улица как бы раскрывается в широкий треугольник — площадь Роз, которую в путеводителях называют «сердцем Лиепаи». До 1910 года здесь находился так называемый Новый рынок — то есть, «новый» в контексте Старой Либавы, так как возник лет сто раньше, чем имевшая свой рынок Новая Либава. Старый Рынок Старого города (Куршскую площадь) же отмечают башни костёла Святого Иосифа вдалеке, который я также приберегу для следующей части. Что же до поэтического, но не такого уж редкого в Латвии названия (ещё Цесис могу вспомнить как минимум), то в 1910 году рынок отсюда выселили, а на его месте устроили розовый сад.

9.

С правой стороны — сущность, уже знакомая мне по Шяуляю и Даугавпилсу: обком Несостоявшей Области, занятый университетом. Дело в том, что в 1950-х в Прибалтике чуть не появилось областное деление: в 1950 в Литве (Вильнюсская, Каунасская, Шяуляйская и Клайпедская области), а в 1952 также в Латвии (Рижская, Лиепайская и Даугавпилсская) и даже в Эстонии (Таллинская, Тартусская и Пярнусская). На следующий год проект зарубили, но так как строительство обкомов (по крайней мере в Лиепае, Шяуляе и Даугавпилсе) шло полным ходом — их здания отдали университетам. Лиепайский университет вообще достаточно внушителен и отдельные его здания мелькали и в прошлых частях:

10.

Напротив  Дом латышского общества (1934-35), то есть что-то вроде ДК:

11.

А рядом (за деревом слева — красные дома с правого края прошлого кадра) Мясные павильоны рынка (по виду годов так 1870-80-х), между которым вклинился ещё один деревянный амбар 1690-х годов, видимо ровесник этого рынка. Мужички в правой части кадра же напоминают, что контингент в Лиепае вполне себе постсоветский.

12.

За площадью Роз — две пешеходные улицы, Зивью и Тиргоню. Первая из них примечательна вот такой композицией — в соседнем здании (оставшимся за спиной) находилось Первое Латвийское рок-кафе (основанное в 2002 году)… печально закрывшееся 5 января 2013 года. Как сказал БГ, не дословно: «Рок-н-ролл мёртв — и слава богу, пора двигаться дальше!». Тем не менее, небольшая Аллея Звёзд с отпечатками рук музыкантов — осталась:

13.

На заднем плане прошлого кадра — кирха Святой Анны на другом конце Старого рынка, до которой также дойдём в следующей части. Зивью же за гитарой пересекает улица Кунгу (Королевская?), одна из самых интересных в Лиепае. Многие дома здесь сохранились с 18 и даже 17 века, то есть помнят первый торговый расцвет Либавы:

14.

Самая впечатляющая пара вот, на углах улицы Бариню — может быть, это только легенды, но в ближнем доме (гостиница мадам Хойер, середина 17 века) останавливался Пётр I, а в дальнем (1699, особняк бургомистра Шредера) — Карл XII. Нота на переднем плане — это также лиепайская фишка — разбросанные по Старому городу, они отмечают важнейшие его достопримечательности. Ещё одна параллель Лиепаи с Черновцами — роль «музыкальной столицы»:

15.

В «доме Карла XII» ныне ремесленная мастерская, и в 2003 году здесь из подаренных посетителями кусочков янтаря была сделана самая длинная в мире янтарная цепочка (123 метра, вес 19 килограмм!) — хотя самые яркие памятники добычи «солнечного камня» находятся в Калининградской области, янтарный бренд успешно продвигают все страны региона, даже вроде как не имеющая янтарных запасов Латвия. Увы, мне не повезло — дом ремёсеел оказался закрыт. Что же до «домика Петра I», то он похоже просто заброшен, ну или ожидает ремонта:

16.

Но опять же — деревянная гостиница 17 века, это тоже впечатляет! Тут, впрочем, и многие другие дома вполне могут быть ровесниками этой парочки:

17.

По адресу Кунгу, 21 в моей шпаргалке была отмечена синагога-музей, но я её так и не нашёл — видимо, там просто дом с музеем еврейского прошлого, причём даже не на месте бывшей синагоги. Однако в её поисках углубился во двор дома №21, и там набрёл на странный памятник, явно перенесённый сюда откуда-то из другого места. Впрочем, внешне — гибрид красноармейца с тевтонцем, такое в Курляндии правда могут не понять.

18.

В глубине же двора, за забором — подозрительно красивое административное здание в югендстиле, у меня вызвавшее ассоциации с гнездом спецслужб. Интересно, что это и для чего?

19.

Дальше — просто побродим бесцельно по улицам Вецлиепаи. Эти кадры сняты в разных концах старого города, но (хотя Либава была формально заштатной) уровень тут явно выше, чем в среднем губернском городе Российской империи. Пока не видел Таллина, но в Прибалтике Лиепая — город №2 по архитектуре рубежа 19-20 веков, оставляя позади даже Вильнюс, не говоря уж про губернские Каунас и Елгаву (впрочем, две литовские столицы ценны и не этим, а средневековьем, барокко и межвоенкой). Важнейший архитектор Либавы — Макс Пауль Берчи, его авторству принадлежит вокзал и несколько десятков зданий по всему городу. Особый пласт «доходников» составляют «эмигрантские дома», где пассажиры морского рейса Либава — Нью-Йорк ожидали следующего судна. О конкретных зданиях почти ничего не знаю, так что буду рад дополнениям:

20.

21.

22.

23.

В принципе я упустил довольно много — что-то не нашёл (обойти весь Старый город я даже не пытался), что-то не сфотографировал (от усталости), что-то сфотографировал криво и не стал выкладывать… Например, я почти целиком упустил одну из красивейших в городе улицу Грауду (Зерновую), и вообще что масштабы пробелов столь велики, понял лишь при подготовке поста. Более представительная подборка старых домов есть у

darriuss

24.

Эти два кадра (ниже и выше) сняты на Кургаузном проспекте (Курмаяс) — это на нём стоял снесённый при I республике собор Александра Невского, упомянутый в прошлой части. В целом же Курмаяс ведёт к морю и потому ухожен, тенист и украшен скульптурами, каждая из которых соответствует строчке песни «Город, в котором рождается ветер…» — латышского гимна Лиепаи. Это вот лодочник сооружает лодку:

25.

А это вот телеграфист забирается на столб… с которого убегает по проводам целый куплет этой песни:

26.

Самое интересное здание на Кургаузном же — вот. Ныне это Курземский окружной суд, построенный в необычном на «немецком» фоне духе ар-нуово. Однако история ещё интереснее: первоначально это был офис Русской Восточно-Азиатской компании. Созданная в 1899 году как дочернее предприятие аналогичной датской компании, она имела отделения на противоположных концах империи — в Либаве и Владивостоке. Из последнего ходили рейсы в Цуругу (Япония) и Шанхай через Нагасаки, согласованные с прибытием транссибирских поездов. Из Либавы — уже трижды упоминавшийся рейс в Нью-Йорк с заходом в Копенгаген, Роттердам и Галифакс. Шёл такой пароход 10-11 суток, а низший класс так и назывался — «эмигрантский», и через Либаву эмигрировало порядка 40 тысяч человек, в основном литвинских евреев, литовцев и латышей. В прошлой части я уже показывал бывший Морской вокзал у Торгового канала, выше уже упоминал «эмигрантские дома»… но рейсы в Нью-Йорк отсюда осуществляли как минимум две компании (ещё государственный «Добровольный флот»). В Первую Мировую нью-йорские рейсы (ходившие с 1906 года) были перекинуты на Архангельск (летом) и Мурманск (зимой), а при Советах свёрнуты.

27.

Довольно странное здание

без окон без дверей в том же районе:

28.

Чуть ближе к центру (улица Паста — Почтовая) бывший автовокзал времён I республики, на который я набрёл совершенно случайно, в этом качестве не использующийся как минимум с советских времён (когда тут были авиакассы):

29.

Почему думаю, что автовокзал? Видел почти такой же в Резекне… правда, вот что оба они таки межвоенные, я с тех пор уверенность потерял — «архитектура I Латвийской республики» хорошо захлёстывает в советские 1940-50-е.

30.

Вернёмся на улицу Кунгу, уходящую в старофабричный район:

31.

Югендстиль, эклектика и ар-нуво — это лишь одна грань Старой Либавы. Где-то наполовину город по-прежнему деревянный, в основном к востоку от Большой улицы:

32.

33.

34.

Не слишком примечательный архитектурно дом… в котором жил Ульманис, видимо в 1918 году:

35.

В западной половине Старой Либавы немало вот таких вот домов жутко архаичного вида, вполне может быть опять же 17-18 веков. В одном из них неплохой ресторанчик с условно национальной кухней и красиво оформленным меню с текстовыми зарисовками из жизни латышей дореволюционной Либавы:

36.

Есть в Лиепае и почти сельские улочки:

37.

И уголки I республики ближе к порту:

38.

Архитектурыне детали (в том числе уже показанных зданий) — каменные:

39.

40.

Ветхие дворы, где-то разгильдяйские:

41.

Где-то вполне уютные:

42.

Кто там сетовал, что в Швейцарии де да в Германии во дворах стоят столы да стулья для посиделок? В Лиепае их поставили сами жельцы, правда за забором в человеческий рост:

43.

Ещё один район деревянного зодчества в Лиепае — параллельная морю длинная улица Улиха на самом западе Старого города:

44.

Престижный район у берега застроен в основном деревянными виллами, плавно растворяющимися в Приморском парке. Причём если на улице Улиха они часто в весьма неприглядном состоянии (как на кадре выше), в Приморском парке всё вполне курортно:

45.

Это не деревянный модерн, это хольц-югендстиль:

46.

47.

Центр Приморского парка — Лебединый пруд, с фонтаном, но почему-то без лебедей (хотя казалось бы эка невидаль в Прибалтике):

48.

Чуть дальше в парке — остатки радоновой грязелечебницы (1902), работавшей до 1978 года. А вот кургауз (курзал), в честь которого назван проспект, похоже, не сохранился. За парком и бывшей лечебницей — широкий песчаный пляж, показанный в первой части. Вообще, у Лиепаи большие перспективы в качестве курорта, и судя по всему здесь это понимают. Актуальнее всего было бы наладить прямое сообщение (через паромный терминал и аэропорт) с Западной Европой. Говорят, совсем недавно Лиепая была страшна, но в нынешней я бы отдохнул…

49.

Вообще, вы не находите, что для 100-тысячного города Лиепая потрясающе многопланова? Порт заокеанских кораблей, база русского флота, бетонная царская крепость, индустриальный гигант, следы двух Мировых войн, великолепная архитектура, деревянное зодчество нескольких веков, морской курорт, оплот протестантсва… Вот просто старые пушки валяются на газоне недалеко от Торгового канала:

50.

В следующей части — городские храмы нескольких конфессий, Старый рынок меж двух крупнейших из них, виды с башни, самый современный храм постсоветского пространства… В общем, многоликость Лиепаи этой частью ещё не исчерпана!

Лиепая

Старый город. Дома и улицы.
Старый город. Церкви и рынок.

Оцените статью
( Пока оценок нет )

Андрей Шутько, журналист и репортер Anticwar.ru. Об армии он пишет более 15 лет. Несколько раз он был военным корреспондентом в Афганистане.

andreyshutko7@gmail.com