Когда уйдет Путин и его банда предсказания, прогноз. Уйдет ли Путин в 2022 году.

Число противников переизбрания Путина достигло максимума с 2014 года

Владимир Путин сможет остаться президентом до 2036 года

Рассмотрение президентских поправок в Конституцию во втором чтении обернулось во вторник неожиданным визитом в Госдуму самого Владимира Путина, который сообщил депутатам две новости: досрочных выборов в Госдуму не будет, а обнуление президентских сроков в связи с изменением Конституции вполне возможно.

Поводом для приезда президента стали поправки, внесенные «с голоса» единороссами Александром Карелиным и Валентиной Терешковой.

Карелин в самом начале заседания предложил провести досрочные выборы в Думу. Его подержали лидеры ЛДПР Владимир Жириновский и «Справедливой России» Сергей Миронов, а лидер КПРФ Геннадий Зюганов, напротив, посоветовал «десять раз подумать», поскольку это может привести к развалу ветвей власти. Лидер фракции «Единая Россия» Сергей Неверов поправку коллеги не комментировал.

Терешкова озвучила свои поправки уже во время голосования, предложив или обнулить президентские сроки действующего президента, или снять ограничение его полномочий двумя сроками. Избиратели взволнованы тем, что будет после 2024 г., и практически все хотят, чтобы Путин, «что называется, был рядом, мол, вдруг пойдет что-то не так, он сможет поддержать, подстраховать». «Ну а если так, то зачем крутить и мудрить, зачем городить какие-то искусственные конструкции, надо все честно, открыто, публично предусмотреть», – призвала Терешкова.

После этого был объявлен перерыв: как пояснил председатель Госдумы Вячеслав Володин, касающуюся президента поправку нужно обсудить с ним самим. Через 1,5 часа в Думу прибыл Путин и сразу поднялся на трибуну, чтобы высказать «свою позицию относительно крайне важных предложений» депутатов. Инициативу Карелина он не поддержал, поскольку «по этому вопросу в парламенте нет консенсуса». С идеей убрать из Конституции ограничение двух сроков тоже не согласился, так как в долгосрочной перспективе общество должно иметь гарантии регулярной смены власти. А вот другую поправку Терешковой президент поддержал: «Но при одном условии – если Конституционный суд (КС) даст официальное заключение, что такая поправка не будет противоречить принципам Основного закона». Заключение КС о соответствии поправок неизменяемым главам 1, 2 и 9 Конституции уже предусмотрено законопроектом об изменении Основного закона.

Сразу после этого депутаты одобрили поправку Терешковой 380 голосами против 43 (КПРФ), а Карелин свою поправку отозвал.

О возможном обнулении президентских сроков советник Володина, руководитель фонда ИСЭПИ Дмитрий Бадовский говорил «Ведомостям» еще в декабре – после пресс-конференции Путина, на которой тот сообщил, что не против изъятия слова «подряд» из статьи об ограничении президентских полномочий двумя сроками. 

А три недели назад о необходимости обнуления сроков в связи с изменением полномочий президента в интервью сайту «Актуальные комментарии» заявил экс-помощник Путина Владислав Сурков: «С новыми полномочиями это будет уже как бы другой институт президентства <...> Во всяком случае, если власти не пойдут на новый отсчет, они сильно погрешат против юридической чистоты». Сопредседатели рабочей группы по поправкам Андрей Клишас и Павел Крашенинников уверяли, что вопрос об обнулении там не обсуждается.

Предсказуемое решение

Обнуление сроков дает Путину дополнительное пространство и закрепляет за ним политическую инициативу, считает Бадовский: «Право избираться не означает обязанности избираться – это будет зависеть от ситуации и в мире, и в России и от того, как заработает в ближайшие годы система ветвей власти. Но наличие такого права будет стабилизующим и страховочным механизмом для системы в условиях ее обновленного функционирования». Изъятие слова «подряд» является дополнительным ограничением права быть избранным и не должно иметь обратной силы, полагает эксперт: «Это приводит к тому, что наряду с новыми конституционными полномочиями президента возникает правовое основание избираться вновь. Окончательно правовую позицию зафиксирует КС».

Никто из серьезных людей не ставил на уход Путина, все мало-мальски причастные к принятию решений люди исходили из того, что будет найден юридически безупречный способ для его выдвижения на новый срок, уверен политолог Виталий Иванов: «Обнуление не означает, что Путин непременно будет избираться в пятый раз, это для него опция. Лично я считаю, что он воспользуется обновленной нормой, но теоретически может же и не воспользоваться – это будет зависеть от множества факторов, как внутриполитических, так и международных».

Решение о выдвижении или невыдвижении Путина на новый срок будет приниматься ближе к 2024 г., согласен политолог Евгений Минченко, и Путин «отнюдь не обязательно» воспользуется этой возможностью. На его решение могут повлиять в том числе результаты ближайших выборов в Госдуму, отмечает эксперт. При этом вариант обнуления сроков не был изначально единственным, уверен Минченко: «Вариант с обнулением показался самым простым в исполнении и самым понятным и надежным. Более того, этот вариант, как утверждают социологи, пользуется поддержкой значительной части населения».

Путин останется? Навальный вернется? Вирус уйдет? Предсказания на 2021 год

Сомнительная новация

Это не столько продление путинского срока до 2036 г., сколько решение проблемы 2024 г., считает политолог Николай Петров: «Путин уже ничем не ограничен, ему не нужно каким-то образом посылать элитам сигналы, что он остается у власти, чтобы элиты не искали и не строили догадок, кто будет следующим президентом. Теперь он может заниматься транзитом так, как это ему удобно». Поправки в Конституцию дают Путину возможность, сделав все важные институты зависимыми от себя, стоять над ними и регулировать степень своей вовлеченности в текущие дела, отмечает эксперт: «Он может передать часть функций председателю Госсовета, Совбезу, высшим судам. И если что-то пойдет не так – вмешаться. Если же все будет идти так, как надо, он будет наслаждаться жизнью, но при этом не бояться, что его кто-то может подсидеть». По сути, происходит децентрализация власти, но не президентской – потому что Путин, «по сути, превращается в монарха», – а на более низком уровне, полагает Петров. Поправки в Конституцию усиливают власть «большого президента», Путин будет решать, кому и какую часть власти передать, и все это контролировать, продолжает эксперт: «Мы получим более персонифицированный режим, чем тот, что у нас пока есть по старой Конституции. Путин создает систему «разделяй и властвуй». Он ослабил все институты, сделал их напрямую от себя зависимыми, ставит во главе них людей, не являющихся политиками, – это не люди с политической узнаваемостью и весом, а винтики, которыми Путин будет руководить в более комфортном для себя варианте на посту президента. Вместо того чтобы разделить все полномочия между институтами, он их все берет себе и будет на время их передавать».

С обнулением сроков есть юридическая проблема, считает профессор Высшей школы экономики Илья Шаблинский. По его мнению, с правовой точки зрения закрепление нормы, которая фактически на 12 лет блокирует действие уже присутствующего в Конституции ограничения двух сроков, абсурдно. Это лишает смысла саму Конституцию, указывает эксперт: «В таком случае можно [ко всей] Конституции в любой момент прицепить такое же переходное положение, в котором указать, что «все перечисленные выше права и свободы действуют, но лишь с того момента, с какого мы посчитаем нужным, а пока они все не действуют». То есть такая поправка ставит под вопрос вообще смысл Конституции как таковой». В 1998 г. КС уже рассматривал вопрос об обнулении сроков первого президента Бориса Ельцина, напоминает Шаблинский: хотя Ельцин впервые избрался в 1991 г., а в 1993 г. была принята новая Конституция, суд решил, что отсчитывать сроки нужно именно с 1991 г.

Когда уйдет Путин? Семь прогнозов

Восемнадцать лет назад президентская власть в России могла пошатнуться в любой момент. Национальный лидер производил на рынки именно такое впечатление: как человек, который в результате либо сложносочиненных кремлевских интриг, либо по причине слабого здоровья легко мог сойти со сцены. А сама эта вероятность уже приводила в трепет трейдеров и инвестиционных аналитиков. У компании «Тройка Диалог» одно время даже стоял свой человек на Новом Арбате, этом фрагменте главной артерии политической жизни страны. Задача смотрящего заключалась в том, чтобы, в случае чего, не пропустить машину «скорой помощи», спешащую в Кремль. С тех пор российская власть очевидным образом укрепилась. А поиск признаков ее смены в обозримом будущем превратился в занятие, прямо скажем, малоперспективное. Россияне хотят видеть 62-летнего Владимира Путина фактически пожизненным президентом. И это еще больше затрудняет нелегкий труд прогнозистов. Две трети населения страны, если верить свежим опросам Фонда «Общественное мнение», желают, чтобы нынешний российский лидер оставался им и после выборов 2018 года, и это, напомним, на фоне 86%-ного рейтинга поддержки, зафиксированного «Левада-центром». В общем, за третьим сроком вполне может последовать четвертый или даже пятый. А может и не последовать. Самые разные люди, от пентагоновских аналитиков до опальных олигархов, от социологов до астрологов, за последние годы сделали свои предположения насчет того, когда Владимир Путин уйдет из власти (если это вообще случится). Slon выбрал самые известные и самые причудливые прогнозы.

Ричард Крикус: лет через… 10

Несмотря на громкое название майского доклада американского военного эксперта – «Россия после Путина», – его автор считает, что ожидать отставки действующего российского президента в ближайшие годы не приходится. Все предыдущие предсказания скорой и неминуемой политической кончины Путина от так называемых «кремлевских наблюдателей» оказались беспочвенны, пишет Крикус. Сам же он считает, что власть в России, скорее всего, не сменится в ближайшие 10 лет: «Если только позволит здоровье, Путин примет участие в выборах 2018 года и будет править страной и в 2020-х…».

Сергей Хрущев: лет через… 10–15

Разумеется, прогнозы сына Никиты Хрущева, давно живущего в США, не могут представлять собой ничего, кроме крайне приблизительной, во многом умозрительной картины, в которой год-два-три – просто погрешность. И все же, какими бы широкими мазками Сергей Хрущев ни писал будущее, оно укладывается в расхожие представления о том, что Путин, вероятнее всего, останется у власти до 2024 года. «Взгляните на историю, – призывал Хрущев пару лет назад. – Накануне революции 1917 года император Николай II искренне и до последнего момента верил, что “его люди” любят его. К тому времени было уже слишком поздно. Но теперь нынешняя администрация все еще довольно далека от своих последних мгновений. Если вы посмотрите на историю – она имеет по крайней мере от десяти до пятнадцати лет в запасе».

Михаил Ходорковский: до… 2024 года

Своими прогнозами относительно будущего российской власти опальный олигарх, в то время еще заключенный колонии, поделился с газетой «Ведомости» в октябре прошлого года (спустя 10 лет после своего ареста). Его версия развития событий: «Путин уйдет раньше 2024 года, когда закончится его гипотетический следующий президентский срок. У Путина осталось не так много времени – максимум 5–10 лет. Любой сильный кризис, учитывая нынешнее состояние государственных институтов и уровень диалога с обществом, может привести к развалу нынешней системы».

Леонид Седов: в 2019 году

Известный социолог «Левада-центра» и кандидат исторических наук сделал такое умозаключение на основе 17-летних циклов перемен во власти. Обоснование своего мнения Седов привел в статье «Поколенческий прогноз», опубликованной в номере журнала «Общественные науки и современность» за январь 2011 года. Эксперт приводит примеры из отечественной истории: «В 1951–1965 годах происходит вытеснение сталинистов умеренными (в стиле борьбы с “культом личности”) антисталинистами. В 1968 году и этому политическому классу приходит очередь быть сметенным гораздо более радикальными противниками тоталитаризма… Теперь прибавьте к 1968 году 17 лет, и вы получите перестройку 1985–1988 годов, то есть приход к власти нового политического поколения, исторической задачей которого было смести со сцены элиту, утвердившуюся в период власти геронтов. Дальше, следуя этим путем, мы увидим 2002 год, приход к власти путинской элиты и вытеснение реформаторской элиты 1990-х годов. Впереди, согласно этой схеме, 2019 год, когда можно ожидать конца путинской элиты».

Михаил Саакашвили: до… 2018 года

Мы взяли на себя смелость именно так интерпретировать фразу «через несколько лет». Она украсила и без того пламенную речь отставного президента Грузии, произнесенную им 26 сентября 2013 года с трибуны Генеральной Ассамблеи ООН в Нью-Йорке. Конкретно политик сказал следующие слова: «Через несколько лет Владимир Путин уйдет из Кремля, исчезнет из российской политики». Подозреваем, что тем самым Саакашвили выразил надежду (едва ли имеющую серьезные основания), что Владимир Путин покинет свой пост с истечением текущего президентского срока и не станет участвовать в выборах 2018 года.

Джей Ульфельдер: в 2018 году

Американский эксперт проводит свои исследования на деньги американских спецслужб, что, впрочем, им самим не скрывается, отмечает блог «Толкователь». Ранее из тех же источников он получал компенсацию за руководство Группой по изучению политической нестабильности в Стэнфордском университете. Ульфельдер изучил жизненные циклы 176 авторитарных режимов в 104 странах мира в период с 1955 по 2007 год. Последний прогноз американского исследователя, сделанный им в 2012 году, отмеряет российской власти 6 лет жизни. Иными словами, Путин покинет Кремль в 2018 году, считает Ульфельдер.

Александр Александров: до… 2022 года

Путинское правление – не только источник бесконечных прогнозов от профессиональных аналитиков и политологов. Это также новая область эзотерики. В своей книге «Тайны магических цифр» Александр Александров колдует над важными датами в жизни и карьере Путина, начиная с даты рождения. Вот фрагмент его построений (книга написана в 2000 году и, соответственно, не учитывает увеличение президентского срока с 4 до 6 лет): «2022 год указывает на то, что политическая карьера Владимира Путина будет очень долгой – до 70 лет. Можно предположить, что два срока президентства для него вполне реальны, поскольку они выводят нас только на 2008 год. Следовательно, через один срок – в 2012 году – он вновь может принять участие и победить в очередных выборах, и вновь на два срока – 2012–2020 годы, что завершает его политическую карьеру. Не будем это утверждать, но предположить такое вполне реально, и никто не может помешать нам это сделать. Мы провели достаточно полный анализ даты рождения Владимира Владимировича Путина. Из всего вышесказанного видно, что он достоин быть президентом России, и даже более того: само Мироздание благословляет его на это. Он “владеет Миром и знает Путь развития России”.

Когда уйдёт Путин с поста Президента России — прогнозы социологов,  экстрасенсов и астрологов 2021 года

Падение в пропасть. Плохие прогнозы для Путина и всей России

Три года назад, когда Владимир Путин готовился к очередному переизбранию на пост президента России, живущий в Великобритании политолог Владимир Пастухов в интервью Радио Свобода дал прогноз, что режим будет ужесточаться, и это в конечном счете подтолкнет Россию к его смене. Последний год был напряженным для режима: были внесены поправки в Конституцию, позволяющие Путину еще дважды избираться на этот пост, было голосование на фоне пандемии, были протесты, было отравление Алексея Навального, а затем его возвращение в Россию и последовавший арест. Это ускорило ход событий, полагает Владимир Пастухов, но он ожидает радикальных изменений не ранее, чем через три года.

При этом Владимир Пастухов подчеркивает, что является пессимистом, и описывает довольно мрачные сценарии развития для России:

– Нет никакой предопределенности, что на смену режиму Путина придет либеральная демократия. Есть понимание, что режим Путина в его нынешнем виде обречен, но вот что ему придет на смену – большой вопрос. Все происходящее сейчас подводит нас к точке, за которой существовать так, как мы существуем сегодня, будет невозможно. И будет либо замена режима на более европейский, более соответствующий европейским традициям, либо падение в какую-то пропасть, за которой проглядывает либо полная кореизация (в смысле Северной Кореи), либо совсем уж архаика и распад.

Еще в декабре 2012 года я написал в "Новой газете", что Путину для сохранения режима личной власти будет необходимо перевести страну в какое-то новое качество. Иными словами, чтобы выжить, он должен стать Сталиным. Мне кажется, этот прогноз за эти годы не изменился, только ускорилось движение по этой траектории. Путинский режим мог зависнуть в точке "ни мира, ни войны", но не завис. Мы перешли в новое состояние, где ежедневно творится новое зло. Так бесконечно продолжаться не может, и через какое-то время будет новый качественный скачок. В моем представлении, между 2024–25 и 2030 годами в России произойдут довольно радикальные изменения.

– Что означает стать Сталиным?

– Перейти от точечных индикативных репрессий к достаточно массовым репрессиям, которые затрагивают уже не отдельные личности, а социальные слои и группы, приводят к подавлению этих групп, например интеллигенции. Смысла подавлять крестьянство уже нет, Сталин уже выполнил эту работу, крестьянства в России уже нет, есть сельский пролетариат. Второй показатель – открытость информационного пространства. При всех претензиях к Владимиру Путину, степень свободы информационного пространства сегодня в России несопоставимо выше, чем даже во времена позднего СССР. Можно спорить, в какой степени это следствие политики властей, в какой степени это просто следствие развития технологий, но они пока не опускают информационный железный занавес, а в принципе могли бы, и я не вижу, что им могло бы помешать. И я предвижу, что если имеющийся тренд подтвердится, то полная зачистка информационного пространства практически неизбежна. Это включает и попытку установить файервол [между российским и глобальным интернетом].

Читайте еще:  Встреча Путина и Меркель. Разговор о Белоруссии

– Российские власти только что попробовали "замедлить" Twitter, идут разговоры про YouTube и прочее. Почему это важно?

– Это, среди прочего, ведет к политизации молодых поколений, потому что возвращает Россию в состояние позднесоветского общества, когда все с завистью смотрят в замочную скважину за тем, что происходит в других, более успешных цивилизациях. Сейчас, пока Россия – часть единого информационного пространства, такой потребности нет. Но, если эта мера будет реализована, у молодежи появится совершенно новая мотивация не любить режим.

Основная часть людей руководствуется довольно простыми мотивами: комфортная жизнь, стремление к личному счастью, достатку. В некотором смысле судьба любого режима зависит от того, насколько полно он удовлетворяет этот запрос, запрос первого порядка, а не запрос второго порядка на справедливость, свободу, равенство, братство – это уже производные. Для режима опасно, если возникает большая разница потенциалов именно в этой плоскости, когда сравнение с другими не в пользу режима. До последнего момента запросы первого порядка в России удовлетворялись на уровне, превышающем уровни 90-х и большую часть советского времени. Если будет установлен железный занавес, в том числе информационный, начнет нарастать разница между "здесь" и "там". А разница между "здесь" и "там" – основной революционизирующий фактор.

– Когда вы говорите, что произойдет либо либерализация режима, либо закручивание гаек, вы имеете в виду, что это будет режим того же Путина, который станет либо либеральнее, либо жестче, либо речь идет о том, что будет новый человек?

– Я не верю в опцию либерального Путина, этого Путина мы давно потеряли. Он в этом направлении уже изменяться не может, произошли необратимые перемены его сознания, появился мессианский комплекс, восприятие действительности в черно-белых тонах, ощущение себя как человека, не который принадлежит России, а которому принадлежит Россия. В то же время я не верю, что созданный Путиным механизм властвования – это нечто, что можно передать по наследству. Фактор физического ухода Путина является практически приговором для существующего режима. Но я не готов рассуждать о том, случится ли что-нибудь с Путиным и когда. Обсуждать это бессмысленно – это ни от кого не зависит, и сами эти рассуждения показывают ничтожность сил сопротивления, которые стремятся ответственность за судьбу России переложить на Бога. Случится или не случится что-то с Путиным – не их дело.

Поэтому когда я говорю о дестабилизации 2025–30 годов, я все-таки имею в виду дестабилизацию при живом Путине из-за возникновения серьезных внутриполитических и внешнеполитических вызовов и вследствие депрессивного состояния ближайшего окружения Путина. К этому моменту как раз и может произойти очередная существенная деградация режима до состояния масштабного террора и полной закрытости. Это, возможно, будет чем-то средним между современным Китаем и Советским Союзом 30-х годов.

-Поговорим о сценарии изменения режима в демократическую сторону, то есть о какой-то форме свержения режима Путина. Для этого требуется раскол в элите?

– Мне безумно не нравится сам термин "раскол элит". Во-первых, раскол элит – это то, что мы имеем уже сегодня. В русских элитах все ненавидят друг друга и все против всех воюют – куда уж дальше? Во-вторых, "раскол элит" предполагает, что есть какие-то две крупные группировки, каждая из которых имеет свое видение, свой прогноз социально-политического, экономического развития России, и вот они бодаются. Я как-то не предполагаю даже самой возможности возникновения чего-то подобного в России. Но я думаю, что можно и нужно более корректно говорить о серьезной трансформации сознания, которая затронет все путинские элиты, включая его ближайшее окружение. Нужно нечто прямо противоположное "расколу элит". Нужен новый консенсус элит, консенсус вокруг новых ценностей. И такой консенсус в принципе возможен. Вопрос не в том, что условные Ротенберги начнут воевать с условными Абрамовичами, или в России начнется какая-то очередная "Война Алой и Белой розы", вопрос в том, что и те, и другие в определенный момент почувствуют, что они ничего не выигрывают от сохранения статус-кво. Они стареют, а шансов передать своим детям все нажитое непосильным трудом становится все меньше и меньше. Хотя бы потому, что если так будет продолжаться, то, когда Путина не станет, не будет никакой возможности им между собой договориться мирным путем и тем более сохранить все, что было выведено на Запад, так как Запад тут же обнулит все свои условные, намеками данные гарантии путинским элитам.

Страх этого нового "черного передела" будет воздействовать на сознание всех слоев путинской элиты. Я не исключаю, что нож в спину режима воткнет не тот, кто кажется самым большим европейцем, а тот, кто кажется самым большим азиатом, что в общем-то выглядит логично с житейской точки зрения. Так оно обычно в жизни и бывает. Осознание тупиковости происходящего и невозможности реализовать наследственную передачу и власти, и имущества при правовом, политическом и прочем беспределе, неуверенность в том, что каждый из них находится в безопасности, вот это тот драйвер, который будет все больше и больше влиять на развитие ситуации в стране. Это основа не для раскола, а именно для консенсуса, которого так не хватает.

Раскол элит никому ничего не даст, а вот новый скрытый, незримый консенсус элит, который будет состоять в том, что если ничего не делать, то будет полная задница, он многое даст. Причем не абстрактная задница какой-то России с какими-то ее идеалами, а конкретная задница для их капиталов и безопасности их семей. Когда этот консенсус возникнет, тогда можно говорить о том, что созрела почва для перемен в России, потому что в России с улицы никакие перемены не приходят. Улица – это ресурс. Пока бояре не выйдут, народ не шевельнется. Но одновременно бояре очень хорошо чувствуют настроения улицы, настроение общества.

«Путинская эра закончится смертью Путина». Эксперт из США – о политике Кремля

Удалось ли Владимиру Путину создать страну по своему лекалу? Осознает ли он реальные интересы России? Почему Запад не нашел антидот политике Кремля? Как и чем может закончиться эпоха Владимира Путина?

Американский политолог и глава отдела российских исследований вашингтонского института American Enterpris Леон Арон рассуждает о 20-летней эпохе Владимира Путина и неспособности США и их западных союзников найти эффективную стратегию взаимодействия с Россией. Леон Арон также является членом совета директоров Агентства США по глобальным медиа – попечителя зарубежного вещания США, в том числе Радио Свободная Европа / Радио Свобода.

Для западного наблюдателя, не занимающегося Россией, эпоху Путина, скорее всего, олицетворяет российское вторжение в Грузию, аннексия Крыма, поддержка сепаратистов на востоке Украины, вмешательство в гражданскую войну в Сирии на стороне правительства Асада, так называемая гибридная война против США и европейских стран, попытка конкуренции с США в ядерной и ракетной областях. Все это было полной неожиданностью для Запада. Лишь несколько лет назад бывший президент США Барак Обама отмахивался от Кремля как от незначительного регионального игрока. Сегодня масштаб феномена путинской России стал очевиднее. Как говорит американский эксперт Леон Арон, иллюзорные представления Владимира Путина о России как о наследнице Советского Союза создают реальность, чреватую серьезной опасностью для созданной им системы, для России и для мира.

Радио Свобода: Господин Арон, какие мысли вызывает эта дата: двадцать лет Владимира Путина у власти?

Арон Леон: Что вспоминается, когда мы говорим об августе 1999 года, – война в Чечне и «мочить в сортире». В принципе, так все и осталось в том смысле, что война, или положение военного времени, или Россия как осажденная крепость стала одним из главных, если не главным легитимизирующим фактором правления Путина. «Мочить в сортире» тоже очень интересно. Потому что он начал говорить языком, который не только был политически некорректен, но он был вульгарен. Что интересно в этом языке – это то, что он как настроенный камертон, он уловил целый ряд вещей, причем не только лингвистических, но каких-то глубинных. Он позиционирует себя в последнее время, главным образом после 2012 года, как русский патриот. Но на самом деле, как мне кажется, гораздо важнее то, что он советский патриот. Вот этот советский патриотизм, который демократы 90-х и 80-х годов не считали за реальность, он не только почувствовал, что он вполне реален, но и почувствовал, что он может служить хребтом его легитимности. Отсюда ностальгия по сверхдержаве, которую отняли, украли обманом, уничтожили, она, как выяснилось, представляет собой колоссальную политическую силу. Потому что миллионы, может быть даже не зная об этом, это переживали, а Путин это все оседлал в политическом смысле.

Радио Свобода: То есть талант Владимира Путина не в том, что его пропаганда обработала россиян соответствующим образом, а в том, что он предложил им то, чего они глубоко в душе желали?

Арон Леон: Не очень удачная у меня сейчас будет метафора – это как нефтяной фонтан. Он как геолог интуитивно это все почувствовал. Это не шутка, конечно, наоборот, это очень тревожно, если эту тему развивать. Потому что целый ряд моментов сюда вписывается, например, что престиж государства – в страхе, который оно внушает остальным. Престиж страны – в территории и в военной мощи. Я помню, что одна из последних речей Ельцина была о том, что мощное государство, современное государство, цивилизованное государство – это не там, где горы оружия, а там, где граждане свободны, счастливы и здоровы. Хотя такая риторика сохранялась, даже в какой-то степени сохраняется, но все прекрасно понимают, что слава государства именно в защите его от врагов и в восстановлении этой сверхдержавности, которую несправедливо отобрали предатели изнутри и заговорщики извне. В этом контексте самое главное, конечно же, это опять поделить земной шар, поделить влияние с Соединенными Штатами.

Радио Свобода: Следует ли из этого, что Путин, по-вашему, не понимает, что такая политика противоречит подлинным интересам России, конфронтация с миром ослабляет ее? Чем он движим? Многие аналитики сходятся в том, что сейчас его главная цель – удержать власть.

Арон Леон: Возвращаясь к советскому патриотизму – очень серьезный фактор. Это страна, которая взяла этого подростка, как говорят, из питерской подворотни и вознесла его почти в касту владетелей страны, где, может быть, чуть-чуть пониже касты партийной номенклатуры, но в общем-то хозяева страны, и эту страну у него отобрали, вырвали как стул, как ковер из-под ног. Мне кажется, что с самого начала это прослеживается в речах, я не буду цитатами вас сейчас утруждать, в какой-то степени это воздействие. Движут им, мне кажется, два момента. Первое: то, что было утеряно Советским Союзом, нужно вернуть российскому государству, а именно контроль: над экономикой, конечно, как Владимир Ильич говорил, командные высоты. Контроль опять возвратить над политикой, системой судов, естественно, над массмедиа. В первые 10 лет возвращались активы внутриполитические, экономические, а потом дошла очередь до активов геостратегических, самых главных. Тут можно спросить, почему заняло 10 лет? В целом, понятно почему: изменение внешней политики государства – это всегда последнее, что совершает успешный новый лидер. Мы и в Китае это видим, мы это видим в Турции сейчас, изменение внешнеполитических векторов. Мне кажется, тут очень важно, что произошло на стыке второго и третьего президентства, то есть переход от Медведева к Путину. Мне кажется, самым важным были эти два года, 2012–2013-й, когда и по экономическим соображениям, и по протестам на Болотной стало понятно, что экономический прогресс и рост доходов, которые сделали Путина героем в первые два президентства, он работать не будет. На этом стыке, как мне кажется, произошел очень серьезный поворот, который потом привел и к Крыму, и к Новороссии, и к Сирии, к постоянной конфронтации с западными державами.

Радио Свобода: В недавнем интервью Андрей Илларионов, экономический советник Путина в первое пятилетие его президентства, отдал Владимиру Путину должное за создание условий для резкого экономического скачка страны в первое путинское десятилетие. Образно говоря, плохое началось позже. А вы готовы отдать Владимиру Путину должное за какие-либо достижения его президентства?

Арон Леон: Тут можно сказать так: вот этот постоянный барабанный бой о 90-х, конечно, это полная чушь, об ужасных 90-х. Конечно, были ужасы, но не забывайте, что Путину на блюдечке с голубой каемочкой преподнесли совершенно другую Россию. Все удары на себя принял Ельцин и его команда. Там, конечно, все было – и коррупция, и залоговые аукционы. Но суть-то в чем: Ельцин принял Россию, извините меня, когда на балконах в Москве картошку выращивали. Не у меня только есть эти фотографии в книге, но и в других местах, где стоят люди совершенно перед пустыми полками. И что же получил Путин? Путин получил экономику, которая перешла из автаркической модели 30-х годов к более или менее современной системе. Появился рубль, который покупал и де-факто стал конвертируемым, появился более-менее настоящий Центробанк, появилась биржа, появились права собственности, появились бизнесы, которые начали создавать рабочие места. Кстати, известно совершенно точно, что экономический рост начался в 1998 году, в 1998–99-м был кризис, но каждый экономист вам скажет, что, когда начался рост после кризиса, конечно, помогла нефть. Не забывайте, что Путин принял Россию, когда нефть была 18 долларов за баррель, а в конце его второго срока она выросла до 140 долларов за баррель. Но помогло и то, что ему дали совершенно другую экономику. Когда говорят о первых двух сроках, я могу сказать, что, да, первые два срока Путина были очень благоприятны для России даже не столько из-за того, что он был у власти, а главным образом из-за того, что совершенно пошел, как говорил в свое время Михаил Сергеевич Горбачев, процесс, экономика нормализовалась более-менее. А дальше начинаются интересные вещи, потому что там-то уже после первых двух сроков, вспоминая Илларионова, после первых 10 лет, действительно программа изменилась.

Читайте еще:  Встреча Путина и Меркель. Разговор о Белоруссии

Радио Свобода: Известно, что многие авторитарные лидеры спотыкаются или даже теряют власть, когда их представления о собственной мощи сталкиваются с реальностью. Как вы считаете, исходя из того, что нам известно о Владимире Путине, есть у него адекватное представление о том, что действительно происходит вокруг России, что он, как ее руководитель, может себе позволить?

Арон Леон: Это коренной вопрос. Я боюсь, кстати надеюсь, что я не прав, вспоминается Людовик XIV, «государство – это я», после 20 лет, в моей предыдущей книге «Дороги к храму», я там изучал архивы, читал о Ленине, о Сталине, о других лидерах, практически всегда и везде полностью отождествляются мои собственные интересы и мои собственные задачи и миссии с задачами и миссиями государства. То есть если я решил, как я должен жить и к чему я должен стремиться, так же должна жить моя страна и к этому же она должна стремиться. Если мне приведут какие-то исключения после 20 лет, я не знаю, Кастро или Хошимина, Мао Цзэдуна, не говоря уже о Сталине, пожалуйста, я готов эту теорию изменить. Но пока абсолютно видно, что успешные, конечно, не те, кого свергают после пяти лет, а успешные, удачливые авторитарные лидеры к 20 годам правления практически не делают различия между собственными убеждениями и благом государства. Здесь, конечно, самая большая опасность. Потому что эти взгляды достаточно поверхностные о Путине, что там только деньги, только погоня за деньгами, только за властью и как бы удержаться – да, конечно, это есть. Мне кажется, его ведет задача восстановления России как наследницы советской сверхдержавы, которая не только поднялась с колен, но с которой будет считаться весь мир и которую будет бояться весь мир. Прежде всего с ней будут считаться Соединенные Штаты.

Радио Свобода: Как мне кажется, с точки зрения американского человека, эта теория звучит абсурдно. Конечно, можно опасаться страны с гигантским ядерным арсеналом и непредсказуемым лидером, с другой стороны, мы видим ответ: разработка Америкой новых видов вооружений, рост оборонных расходов?

Арон Леон: У меня был профессор в Колумбийском университете, когда я был в аспирантуре, замечательный, ведущий, самый знаменитый социолог американский Роберт Мертон. У него в одной из книг есть такая замечательная фраза: когда люди думают о чем-то как о реальности, это то, о чем они думают, становится реальным в последствиях. Вы говорите: да, нам кажется абсурдно. Я не совсем это понимаю. Да, нам кажется, а ему кажется не так. Там есть целый ряд моментов. Почему абсурдно? Взял Украину и Крым – взлетела популярность. Выполнил в какой-то степени один из моментов своей программы о восстановлении сферы влияния и контроля над сопредельными государствами, может не территориально сугубо, – но понятно, что другие будут думать дважды прежде, чем поворачиваться к Западу. Информация, которую ему дают, безусловно, я в этом уверен отчасти из истории моих исследований по предыдущим книгам, ему дают только ту информацию, которая, его помощники знают, заранее ему подходит, другой информации ему никто давать не будет. Посмотрите, когда он говорит об оскопленной Европе, когда он говорит, что Европа подхрюкивает Соединенным Штатам. Кстати, таких вульгарностей никто, публично во всяком случае, себе не позволял: советские лидеры, включая Сталина, никогда так не говорили, даже Хрущев так не говорил. Вот эти все моменты – Гейропа, оскопленная, в Соединенных Штатах полный развал, непонятно что происходит. Посмотрите, что он говорит, и посмотрите, что вещают российские средства массовой информации. Конечно, нам и нашим друзьям в Москве все это кажется абсурдным. Но я не совсем уверен, что это абсурд. С его точки зрения, это программа восстановления величия России, естественно, войны атомной никто не хочет, но если нужно что-то где-то применить, то можно, потому что Запад – он такой, оскопленный.

Радио Свобода: Как вы считаете, на фоне этого последнего инцидента со взрывом непонятного ядерного устройства на Севере, есть ли опасность, что в руках президента Путина такое оружие, над которым они явно работают, может представлять большую опасность, чем оно, скажем, представляло в руках советского руководства, где все-таки было политбюро, коллективное руководство, как мы знаем?

Арон Леон: Однозначно. Потому что у советского руководства, кроме этих вещей, кроме «броня крепка и танки наши быстры», у них же был целый ряд вещей других, на которых основывалась легитимность. Была идеология, над которой смеялись, но в общем-то, как выяснилось, достаточно живучая. Была какая-то экономическая система, которая, извините меня, худо-бедно все-таки функционировала, и работали социальные лифты. Если посмотреть на опросы нынешние, то людям не хватает именно веры в систему. Она, может быть, была мелкая, поверхностная, примитивная, но все-таки была какая-то вера в систему. А сейчас эта вера в систему, опять-таки посмотрите на опросы, она практически исчезла. А что осталось? Остался Путин, защитник России от нападок. Не забывайте, в прошлом году начальник Генерального штаба Валерий Герасимов сказал: у нас конфронтация глобальная с Соединенными Штатами. Не боевая, не кинетическая, но по всем другим линиям, политическая, кибернетическая, геополитическая, идеологическая и так далее. Вот это хребет. Он говорит о ядерном оружии публично в разы больше, чем какой-либо другой лидер советский, не говоря уже о Ельцине и Горбачеве. А детали – это вообще уже беспрецедентно, эти все картинки, все видео. В чем тут суть? Он заявляет: мы будем делать все, что мы хотим, а полезете – получите вот такое. Честно говоря, согласен полностью, что это гораздо более опасно, чем Советский Союз. Кстати, не забывайте еще один психологический момент, это мы знаем из мемуаров: советские лидеры практически все, включая Черненко и Андропова, все прошли через войны. Если вы помните эту мантру – лишь бы не было войны. Можно смеяться над этим, но это совершенно так. Мы знаем из мемуаров и воспоминаний, что, когда Леониду Ильичу Брежневу просто на оперативной репетиции давали нажимать на кнопку этого чемоданчика на случай войны атомной, он три раза переспрашивал: а ты уверен, что не сработает, ты уверен, что здесь ничего нет? Лишь бы не было войны. А посмотрите на риторику Путина, он же совершенно явно сказал: зачем мне такой мир, если там нет России? Мы пойдем в рай, а они... Все как бы шутки, но мороз по коже продирает.

Радио Свобода: Немало и российских оппозиционеров, и западных аналитиков возлагают, по крайней мере, часть ответственности за это чувство вседозволенности, которое испытывают в Кремле, на западные столицы. Администрация Обамы, как мы помним, через несколько месяцев после вторжения России в Грузию начала перезагрузку с Москвой, западные гаранты целостности Украины не пресекли аннексию Россией Крыма. Как вы думаете, можно в данной ситуации говорить об ошибках Соединенных Штатов и их западных союзников в оценке Путина, о том, что их российская стратегия была ошибочной? Веди они себя по-другому, ситуация бы сейчас была иная?

Арон Леон: Их трудно назвать ошибками, потому что они даже не ошибки, а они суть Запада. Демократии не хотят, не могут, не любят воевать. Конечно, была Холодная война, была НАТО, было противостояние, да, но для этого, извините, во-первых, должна была быть война, во-вторых, должен быть захват совершенно явный с колоссальными жертвами и кровью Восточной и Центральной Европы Советским Союзом, тогда получилось, что все испугались, и получилась Холодная война, противостояние. Посмотрите, что происходит сейчас. Кстати, важно к вопросу, почему Путин не считает абсурдным восстановление российской сверхдержавы как наследницы советской. Многие мои коллеги начинают считать: посмотрите, российская экономика в 16 раз меньше, чем американская, сравните с экономикой общей Европейского союза. Это совершенно тут ни при чем. А что, у Советского Союза была какая-то колоссальная экономика? Вопрос в направленности, в векторе, в устремлении одного лидера, практически сейчас все сводится к одному лидеру. Впервые после Второй мировой войны был захват территории огромного государства другим огромным государством в Европе. И что? Да, вот санкции. Кстати, говорят о том, что, если действительно что-то произойдет, что-то замирится в Восточной Украине, уйдут войска российские и так далее, во что я, кстати, не верю абсолютно, можно двигаться дальше. Вы, наверное, видели, наш друг и коллега Майкл Макфол написал в Twitter'е, что если так, то мы будем говорить о возвращении России в «Восьмерку». Я ему сразу написал: «Майкл, а Крым?» Всё, Крым простили.

Радио Свобода: Кстати, только что президент Трамп не в первый раз объявил, что России место в «Большой восьмерке», дескать, многие вопросы, которые там обсуждаются, касаются ее.

Арон Леон: Если говорить в терминах нашего детства, буржуазно-демократические государства не любят каких-то противостояний, каких-то войн, давайте мириться, давайте договариваться. Вполне понятно, что это. Извините меня, красная линия в Сирии, сказали, что будет красная линия. Обама отошел от красной линии. А красная линия заключалась в том, что после химических атак будем бомбить союзника России Башара Асада в Сирии. И что? Отошли. Теперь опять в ПАСЕ Россия есть. А ведь Путин историю знает очень хорошо. Вы посмотрите: а детант никсоновский через пять лет после подавления Пражской весны, а хрущевский визит в Америку через три года после кровавого подавления венгерской революции 1956 года. Тут можно огромное количество примеров привести. У Запада память короткая, западные демократии не любят воевать, не любят в холодном, не говоря уже о горячем виде. Нужно договариваться. Вы говорите об ошибках – это не ошибки. Я не хочу проводить никаких параллелей между какими-то конкретными персоналиями, но на пути ко Второй мировой войне, если вы посмотрите, и мюнхенские соглашения, потом захват Судет, в чем все это заключалось? Это заключалось в том, что Англия и Франция считали, что что-то нужно отдать, где-то нужно проявить гибкость, и на этом Германия остановится. Это были ошибки? Да, это хуже, чем ошибки, потому что это суть западных демократий.

Радио Свобода: Между прочим, в книге мемуаров Керенского есть его статьи разного времени. Так вот в 1938 году Керенский поддерживал заключение Мюнхенского соглашения, считая, что оно принесет мир.

Арон Леон: Это очень интересно действительно. Потому что, уж казалось бы, лидер демократический, который лицом к лицу столкнулся с идеологическим тоталитаризмом, может быть в самой ранней стадии, тоже верил в то, что гитлеровская Германия нормальное государство, чуть-чуть, может быть, обидели, нужно проявить гибкость.

Радио Свобода: А в мемуарах близкого Гитлеру Альберта Шпеера говорится о том, что если бы Запад, Франция воспротивились ремилитаризации Рейнской области, ввели бы туда свои войска, то не было бы гитлеровской экспансии, Гитлер бы отступил. Говоря о Владимире Путине, публицист Дэвид Саттер считает, что Запад не должен был придавать ему легитимности, когда ему было довольно хорошо известно, что кандидат в российские президенты был фигурантом дела о коррупции в Санкт-Петербурге.

Арон Леон: Я не совсем понимаю, что Запад мог сделать. Когда я говорил о 90-х годах, я говорил только об одном аспекте. Вполне понятно, что замараны там были очень многие. Это первый момент. Запад, видимо, считал: ну да, конечно, есть какие-то грешки. А второе: назначил Ельцин, процедура прошла. Мы не будем вдаваться, кто организовал эти взрывы и как это произошло, но после вторжения Басаева в Дагестан «будем мочить в сортире» – такой энергичный Путин на смену пришел полуразвалившемуся Ельцину. Мне кажется, что и выборы 2000 года, даже если бы они были абсолютно справедливыми, транспарентными и честными, мне кажется, там все равно выиграл бы Путин.

Радио Свобода: Из того, что вы сказали, следует ли, что у Путина есть карт-бланш, он может перейти красную линию ту самую?

Арон Леон: Это вопрос, который мне не дает спать. Вообще, честно говоря, та траектория, которую я вам описал, в которой сливается и его историческая миссия, и понятие о собственном величии и величии его страны, с одной стороны, а с другой стороны – внутриполитические императивы, то есть императивы, как осуществить легитимность системы, когда экономика абсолютно не будет расти, будет колебаться между одним процентом и двумя, когда опросы показывают, что люди буквально ненавидят государство, его чиновников, его представителей сверху донизу, кроме Путина, – как в такой ситуации, когда слились эти два момента, выжить? Мне кажется, эта траектория очень опасная. Потому что он оседлал этого тигра, достаточно успешно этот тигр вывез, помните, в конце 2013 года, когда колебалась его популярность. Кстати, не забывайте, что его популярность синонимична с легитимностью режима, там у режима больше ничего нет сейчас абсолютно, кроме Путина. 2013 год, когда легитимность самая низкая за предыдущие 13 лет, случились Крым и Украина, потом пошла Сирия. Когда две эти вещи сливаются, то эта траектория может привести к очень опасным последствиям. Потому что, как с этого тигра слезть – непонятно. Тигру ведь нужно мяса давать все больше и больше, посвежее и покровавей.

Радио Свобода: В таком случае возьметесь предсказать, как может закончиться эпоха Путина, или это безответный вопрос?

Арон Леон: Путинская эра закончится смертью Владимира Путина от возраста, скорее всего. Но может быть и так, не забывайте, это же тоже российская история, перегибы такой траектории приводили к очень серьезным внутриполитическим поражениям. Скажем, Крымская война Николая I привела практически к смене режима в стране после поражения. Поражение в русско-японской войне привело к первой русской революции. Понятно, что колоссальные неуспехи в Первой мировой войне к 1917 году привели мы знаем к чему. Афганистан отчасти был, безусловно, ответственен за перестройку и гласность. Безусловно, риск есть здесь. Но опять из того, что я вижу, мне кажется, что Путин будет продолжать действовать именно так, как он сейчас действует. Потому что среди прочих вещей, о которых я говорил, он верит в собственную удачу, и у него для этого вполне есть очень серьезные резоны, он действительно был удачлив, он выходил победителем из кризисов практически всех. То, что я вам говорил о его восприятии его противников, мне кажется, тут он может очень серьезно ошибиться, и последствия могут быть очень трагическими.

Радио Свобода: То есть вы предполагаете, что, скорее, рискованная внешнеполитическая акция, а не недовольство внутри страны может приблизить развязку, которой пока не видно?

Арон Леон: Да, недовольство зреет. Но мне кажется, что эти протесты могут привести только к двум моментам – усилению террора, усилению репрессий и палочка-выручалочка – победы на внешнеполитическом поле: мы осажденная крепость, я – президент военного времени, о каких тут можно говорить протестах, мы должны сплотиться и отразить врага.

Материал Юрия Жигалкина, корреспондента Русской редакции Азаттыка – Радио Свобода.

Оцените статью
( 1 оценка, среднее 5 из 5 )

Андрей Шутько, журналист и репортер Anticwar.ru. Об армии он пишет более 15 лет. Несколько раз он был военным корреспондентом в Афганистане.

andreyshutko7@gmail.com

Когда уйдет Путин и его банда предсказания, прогноз. Уйдет ли Путин в 2022 году.
Владимир Черемисин и Анастасия Логунова
Владимир Черемисин и Анастасия Логунова поженятся