Подпишитесь на наш телеграмм канал про спорт и заработок

Как «отменяли» Карла Брюллова

Государственному Русскому музею придется спустя 14 лет вернуть картину Карла Брюллова «Христос во гробе» коллекционерам из Германии Александру и Ирине Певзнер, у которых она была изъята ФСБ и конфискована Верховным судом (ВС) в качестве «орудия контрабанды». Президиум ВС отменил это решение по указанию Конституционного суда (КС), и теперь шедевр должен быть исключен из коллекции музея, где фактически находился под арестом без реставрации и экспонирования.

Президиум ВС исполнил предписание КС, который 7 марта велел пересмотреть дело Александра Певзнера. Принятое в 2016 году решение уголовной коллегии ВС о конфискации и передаче в Русский музей картины Карла Брюллова стоимостью не менее $300 тыс. отменено. Шедевр был признан «орудием контрабанды» и изъят у господина Певзнера и его жены Ирины Певзнер (совладельца картины) без приговора — спустя два года после прекращения возбужденного в 2003 году против коллекционера уголовного дела. КС признал, что такая конфискация была возможна лишь с согласия обвиняемого и не позже чем через год.

Напомним, коллекционеры приобрели картину в Брюсселе у православного прихода. В 2003 году Александр Певзнер ввез полотно в Россию и передал на экспертизу в Русский музей, но как только подлинность кисти Брюллова была подтверждена, ФСБ возбудила против владельца уголовное дело. Картина была изъята в качестве вещественного доказательства и в этом статусе хранилась в музее более 13 лет без права ее реставрации и экспонирования. Суды неоднократно принимали решения о необоснованности ареста вещдока, но ФСБ «меру пресечения» картине не отменяла. До суда дело о контрабанде дошло лишь в 2013 году и было прекращено без рассмотрения в связи с истечением срока давности. Леноблсуд в 2014 году постановил вернуть картину владельцам, но ВС через два года ее конфисковал. Осенью прошлого года приказом Минкульта картина была включена в коллекцию Русского музея, провести торжественную церемонию ее передачи и выставку музейщики не смогли из-за обращения владельцев в КС.

Дело в президиум Верховного суда передал глава ВС Вячеслав Лебедев, признав, что картина была конфискована на основании «неконституционной интерпретации» норм УПК.

Напомним, такая интерпретация была применена ВС по представлению зампреда ВС Владимира Давыдова, поддержавшего позицию заместителя генерального прокурора Сабира Кехлерова, сейчас находящегося в отставке. Другой заместитель генпрокурора Леонид Коржинек попросил ВС определение о конфискации отменить, а «картину возвратить собственнику». Адвокат владельцев Максим Крупский напомнил, что именно такое решение вынес еще в 2014 году Леноблсуд и подтвердил его президиум, сочтя, что картина в этом деле вообще не была «орудием преступления», а могла быть лишь «предметом уголовно наказуемого деяния», поскольку «отсутствовали сведения о том, что с помощью указанной картины или с ее использованием преследовался какой-либо преступный результат». Отмена решения ВС о конфискации означает, что «решение президиума Леноблсуда остается в силе и картина подлежит возвращению Александру Певзнеру и его супруге Ирине Певзнер». «Что, собственно, мы и пытались доказать»,— сказал “Ъ” господин Крупский.

«Президиум принял единственно возможное в соответствии с законом решение, и я удовлетворен решением суда»,— заявил “Ъ” господин Певзнер. С этим согласны член президентского Совета по правам человека Юрий Костанов, проводивший экспертизу дела Певзнера и заявивший о неконституционности решения о конфискации картины, а также присутствовавший на заседании ВС руководитель судебной практики Института права и публичной политики Григорий Вайпан.

В Минкульте решение ВС не комментировали. Хранитель картины, завотделом русской живописи XVIII–XIX веков Русского музея Григорий Голдовский сказал “Ъ”, что для возвращения картины владельцам музей должен получить приказ Минкульта о ее исключении из коллекции и письмо ФСБ о прекращении ее статуса как вещдока. «Жаль, что картина уходит из публичного пространства и не станет частью коллекции музея, она уникальна и нужна музею, а для частного собрания бесполезна»,— сказал господин Голдовский, отметив, что музей будет действовать в соответствии со вступившим в силу решением суда. По словам хранителя, ситуация для Русского музея беспрецедентна, но Третьяковской галерее, напомнил он, пришлось вернуть наследникам реабилитированной певицы Лидии Руслановой конфискованную у нее в период сталинских репрессий коллекцию. По словам господина Голдовского, под вопросом теперь и судьба его книги об истории этой картины, которую музей успел издать после ее поступления в коллекцию. Он также сообщил, что картина поступила в музей герметично закрытой между двумя стеклами и с тех пор не открывалась. «Визуально ее состояние не изменилось, для реставрации необходимо серьезное исследование»,— рассказал он. Напомним, главный хранитель музея Иван Карлов на протяжении расследования дела о контрабанде сначала официально заявлял о необходимости срочно реставрировать картину, но после того, как коллекционеры потребовали предоставить доступ к ней немецких экспертов, господин Карлов изменил позицию и сообщил, что шедевру ничто не угрожает.

Карл Брюллов

родился в 1799 г. в Петербурге.

Предки его происходили из Франции и фамилия Художника первоначально было — Брюлло.

когда предки приехали в Россию — фамилия была русифицирована и Брюлло — стали Брюлловы.

У отца было 4 сына и 2 дочери, и все дети занимались творчеством.

Карл начал рисовать очень рано, несмотря на то , что рос болезненным мальчиком. Отец заставлять сыновей копировать гравюры и рисовать с натуры различные предметы.

Отец был человеком строгим постоянно следил за тем, чтобы дети работали: каждое утро они должны были сделать положенное количество рисунков и копий, и только тогда —

получали завтрак.

В детстве за какой -то проступок Карл получил такую оплеуху от отца, что в результате на всю жизнь оглох на левое ухо.

Настойчивость и упорство постижения искусства привели к тому , что Карлу не исполнилось и 10 лет, как его зачислили в Императорскую Академию художеств.

Обучение давалось очень легко, на курсе Карл был в числе первых, и нередко использовал свое мастерство себе на пользу..) а именно, он занимался исправлением чужых рисунков , и все это делал не даром!) , —

«товарищ, нуждавшийся в его помощи, должен был приготовить к началу работы ситник с икрой или медом!)»

в 1819 г. Карл выполнил одно из своих лучших студенческих полотен «Нарцисс, смотрящийся в воду». в 1821 году с блеском заканчивет академию, и далее уезжает путешествовать по миру и знакомится с местными художниками, достопримечатльностями, экспозициями галерей и интересоваться творчеством современных Художников.

в этот период написаны такие произведения как «Итальянское утро»,

«Последний день Помпеи»

, «Пилигримы в дверях лютеранской базилики» и др.

в 1838 г. Карл Брюллов делает предложение пианистке Эмилии Тимм, но брак оказался неудачным и не продержался и более 2 месяцев…

в 1842 г. Брюллов принял заказ на росписи в Исаакиевском Соборе , желая проявить себя в монументально-декоративной живописи. Эта работа в сыром недостроенной соборе подорвало его здоровье: мраморная пыль, резкая смена температуры, сквозняк из раскрытых окон вызвалиу художника ревматизм, а затем и тяжелое осложнение на сердце….

в 1850 г. — похоронен Художник в Риме.

  • 20. 04. 2018

История русского художника Карла Брюллова, который, несмотря на слабое здоровье, прожил невероятную жизнь, спорил с императором, и даже сам Пушкин стоял перед ним на коленях

Чтобы попасть из спален в лазарет, нужно было пройти через квартиры учителей, поэтому двое мальчиков, выскользнувших из спальни через полчаса после отбоя, сняли туфли. Они осторожно ступали босыми ногами, стараясь не вызвать реакцию скрипучего пола.

— Вот, эта дверь. Ситник взял?

— С рыбой не было, взял с маслом.

— Вот раззява! Ну ладно. Он все съест.

Один из мальчиков толкнул тяжелую дверь. На первый взгляд лазарет был пуст — кровати стояли без белья, с голыми матрасами, тумбочки пустовали. Но в самом конце длинной узкой комнаты мерцал свет. На него они и пошли.

— О, кого я вижу, дорогие гости пожаловали, — такими словами полуночников приветствовал сидящий на дальней кровати мальчик. Он даже не поднял глаз на вошедших, как будто увидел их каким-то внутренним зрением. Мальчик сидел со скрещенными по-турецки ногами в просторной ночной рубашке. Густые кудрявые волосы двигались в такт карандашу — он рисовал. Вокруг, на смятых простынях, лежало несколько листов с уже готовыми набросками (была и пара скомканных). За освещение отвечала тусклая одинокая свеча на тумбочке.

— Садись, — сказал один из пришедших. Оба синхронно плюхнулись на соседний матрас.

Некоторое время все трое сидели молча, пока кудрявый заканчивал рисунок. Наконец он отложил карандаш и, держа лист на расстоянии вытянутой руки, удовлетворенно посмотрел на свое творение.

— Брюлло, нужна твоя помощь, — начал один из мальчиков. — Вот он — новенький. Две недели как поступил, а рисунок не идет. Поможешь?

— То есть вы будите больного человека, чтобы я за вас решал ваши проблемы? Дудки.

Брюлло демонстративно зевнул и начал собирать листки, раскиданные по кровати.

Парламентер выудил из кармана «новенького», который сидел с несчастным лицом и обруганным преподавателем рисунком в руках, круглую булочку. Брюлло замер.

— Как будто так сложно с рыбой достать! Талант, знаете ли, хочет есть. Ладно, давай.

— Не так быстро! Сначала рисунок.

Через четверть часа рисунок был готов. Еще через минуту был съеден ситник.

— Премного, премного благодарен, — рассыпался в комплиментах мальчик, не верящий тому, как преобразился его рисунок. — А можно, если опять будут трудности… — мальчик наклонился к левому уху маленького художника, отряхивающего с рук крошки, — я снова к вам?

— Он не слышит левым ухом.

— И вовсе я все слышу! — обиженно заявил Брюлло. — А что он сказал?

Академический отпрыск

Карл, младший сын во франко-немецкой семье Брюлло, родился в самом конце века — в декабре 1799-го. Его рождение совпало с непростым периодом в жизни его отца — у Павла Ивановича Брюлло забрали классы, которые он вел в академии. Впрочем, такому мастеру по резному и орнаментальному искусству не составило труда получать выгодные заказы, благодаря чему немаленькое семейство — у Карла было два брата и две сестры — могло жить в достатке. И, разумеется, не подвергалось сомнению, что все сыновья Брюлло пойдут по стопам отца, по художественному направлению.

Едва ребенок вставал на ноги, как ему вручали карандаш

Такая участь постигла и Федора, и Александра — с самого раннего возраста они под надзором строгого родителя обводили рисунки, а затем и сами рисовали. С Карлом получилось иначе. Мальчик не отличался крепким здоровьем: его не обошла вниманием ни одна детская хворь. Когда Карлу пришло время начать ходить, у родителей возник новый повод для беспокойства. Мальчик не мог встать на ноги.

Карл не ходил до пяти лет. Немощность сына не помешала Павлу Ивановичу начать с ним художественные уроки. Отец семейства Брюлло был строг и не допускал в доме нежностей, едва ли от него можно было ждать отцовских объятий и сюсюканий. Кроме того, Павел Иванович не переносил праздности. Вручив Карлу бумагу с карандашом, он давал ему каждый день по новому заданию. А чтобы лежачий Карл выполнял их быстрее, отец запрещал кормить его завтраком до окончания работы.

Автопортрет, 1813—1816 гг.Фото: Wikimedia Commons

Природа тем временем решила компенсировать мальчику годы пребывания в постели. Уже с первых рисунков сына Павел Иванович понял, что у его младшего не просто способности, а полноценный талант. Вскоре случилось другое чудо: Карл пошел.

В девять лет младший Брюлло был зачислен в Академию художеств на казенный счет. Началась привольная жизнь: академия стала для Карла местом, где он жил в свое удовольствие. Талант мальчика был настолько очевиден как для профессоров, так и для других учеников, что к нему лишний раз не приставали. Стоило Карлу объявить, что он неважно себя чувствует (ученики называли эту болезнь «Фебрис Притворялис»), — и его отселяли в комфортный лазарет, где он мог спать допоздна, а по ночам рисовать.

Ученики старших классов носили Карла на спине — в знак глубокого уважения

Брюлло приторговывал талантом, меняя его на булочки. «Я много раз слышал <…> что иногда Брюллов просил товарища, приходившего его будить и звать на работу, принести ситник к нему на постель. Если товарищ исполнял его просьбу, то он съедал ситник, а потом начинал жаловаться на головную боль, снова ложился спать и уже не вставал ни за что на свете», — вспоминал позже художник Железнов. Преподаватели знали о том, что Карл помогает другим ученикам. Иногда, просматривая зачетный рисунок, профессор говорил: “Я смотрю, Брюлло решил дать вам медаль”».

Дома Карлу жилось не так привольно. Все выходные он с братьями должен был по приказу отца перерисовывать карты, тренируя меткость глаза и твердость руки. Никакого полета фантазии, никакой игры. Спорить с Павлом Ивановичем было бесполезно. Один раз Карл пытался возразить и отстоять заслуженные выходные, но получил от отца такую затрещину, что на всю жизнь оглох на левое ухо. Так, между суровым отцом и всепрощающей академией, проходили юные годы Карла.

В девятнадцать лет Брюлло подтвердил свой талант картиной «Нарцисс, смотрящий в воду». В печати появилась первая хвалебная рецензия с его именем: «Талант и вкус молодого артиста заметны в каждой черте». Тем не менее продолжать обучение за границей Карл поехал не за счет академии, а за счет только что основанного Общества поощрения художников. С собой он взял брата Александра, заявив обществу, что «из меня, быть может, ничего не выйдет, а из брата Александра непременно выйдет человек».

«Нарцисс, смотрящий в воду», 1819 г.Фото: РИА Новости

16 августа 1822 года Карл и Александр покинули Россию. В знак особого расположения императора к фамилии Брюлло приклеили букву «в» — дабы сделать ее более русской. (Будет кстати, если братья прославятся за границей.) Новоиспеченные Брюлловы простились с родителями — это был единственный случай, когда отец поцеловал Карла. Больше они не увидятся.

Итальянское утро

Освободившись от родительской опеки и академической чопорности, Карл решил ни в чем себе не отказывать и писать так, как хочется только ему. Помимо копирования работ классиков (например, «Афинской школы» Рафаэля), Брюллов делал небольшие рисунки с бытовыми сценами, портреты многочисленных знакомых, карикатуры. Когда он прислал в Петербург картину «Итальянское утро», Общество поощрения художников ликовало: деньги на содержание Брюлловых тратятся не зря. «Утро» показали императору, который велел написать продолжение.

«Итальянское утро», 1823 г.Фото: Wikimedia Commons

Италия поразила Брюллова не только полотнами Рафаэля и Тициана — его навсегда очаровала красота местных женщин. Одна за другой менялись возлюбленные молодого художника. Благо внешность позволяла. «Небольшой рост его заключал в себе атлетические формы: эта широкая и высокая грудь, эти мощные плечи <…> подбородок и задняя часть головы в профиль, самое даже расположение кудрявых волос напоминают голову Аполлона Бельведерского. Я не знал мужского лица прекраснее его» — так романтично описал Брюллова художник Мокрицкий. Справедливости ради, не забывал «Аполлон» и про соотечественниц. «Ваш братец Карл увезен был в Неаполь графиней Разумовской», — писал Александру общий приятель братьев.

Карл стал частым гостем в салоне княгини Зинаиды Волконской. На ее вилле на Эсквилинском холме всегда царило веселое оживление, здесь не было места манерности и пошлости. В один из вечеров в гостиную зашла невероятно красивая итальянка в подчеркивающем ее южную красоту красном платье. Брюллов, разумеется, не мог остаться в стороне. И был немало удивлен, когда «итальянку» представили как графиню Юлию Павловну Самойлову. Так начался роман, который продолжался десятки лет, то угасая, то вспыхивая с новой силой.

Читайте еще:  Патрульные машины ГИБДД хотят оснастить системами распознавания лиц

В Юлии Павловне Брюллов нашел не только схожий темперамент — оба были людьми пламенными и увлекающимися. Она стала для него главной музой, чьи черты он, кажется, готов был переносить на полотно постоянно. В «Последнем дне Помпеи» графиня изображена сразу в трех ипостасях: матери, прижимающей к себе дочерей; женщине с кувшином на голове; жене, обнимающей ребенка, пока муж укрывает ее плащом.

Портрет графини Юлии Павловны Самойловой, удаляющейся с бала с приемной дочерью Амацилией Паччини («Маскарад»), не позднее 1842 г.Фото: Wikimedia Commons

Работа над «Помпеей» продолжалась почти три года, и все это время Брюллов пребывал в состоянии неопределенности. Во-первых, он рассорился с Обществом поощрения художников. Они посмели прислать письмо с критикой «Итальянского полдня» — продолжения «Итальянского утра». Мол, девушка недостаточно хороша. «Ваша модель была более приятных, нежели изящных соразмерностей». К тому же старший брат Карла Федор честно написал: «Общество или члены оного говорят, что «нам братья Брюлловы стоят 48 тысяч рублей, а что они нам присылали за эти деньги?»

Такого оскорбления Карл вынести не мог. Он тут же написал в общество письмо, отказываясь от его услуг. Теперь он перебивался портретами, но очень рассчитывал написать масштабное полотно, идея которого пришла к нему, когда они с Юлией гуляли близ Везувия. И меценат нашелся — всемогущий Демидов. Он обещал художнику 10 тысяч, если тот завершит «Помпею» к концу 1830 года. Но к концу 1830-го, по воспоминаниям Железнова, «все фигуры были только проставлены на места и пропачканы в два тона». Он не успевал картину в срок, потом не успевал в новый срок и только и писал Демидову письма, умоляя назначить еще один.

Последние недели завершения картины оказались самыми сложными. Брюллова даже выносили из мастерской, потому что ему становилось дурно от переутомления. Наконец осенью 1833 года на выставке в Милане под номером 78 была представлена картина «Последний день Помпеи».

Поэт и художник

— Входи, входи, смелее. Осторожно, у меня тут пыль.

В мастерской царил беспорядок, но поэта это не смущало.

— Так вот, представь себе его черную неблагодарность, — продолжил скульптор свой жалобный монолог, пока поэт стягивал перчатки. — Всего три месяца в Москве, все его хотят видеть, все его хотят приглашать. Немудрено — после итальянского триумфа с «Помпеей». Я решил помочь художнику избежать соблазна — закрыл у себя и заставил работать. А он бежал!

«Последний день Помпеи», 1830—1833 гг.Фото: Wikimedia Commons

У стены, среди многочисленных слепков ног, рук и голов, стоял холст с намечавшимся историческим сюжетом. Скульптор поманил поэта и указал на холст. Неожиданно жалостливая интонация его голоса сменилась нотками восхищения.

«Как этот Брюллов, свинья эдакая, умеет выразить свою канальскую, гениальную мысль, мерзавец он, бестия!»

— Как нарисовал он эту группу, пьяница он и мошенник!

Поэт едва сдержался, чтобы не рассмеяться. Тем же вечером он писал жене в Петербург: «Был я у Перовского, который показывал мне недоконченные картины Брюллова. Брюллов, бывший у него в плену, от него убежал и с ним поссорился. Перовский показывал мне “Взятие Рима Гензериком” (которое стоит “Последнего дня Помпеи”), приговаривая: “Заметь, как прекрасно подлец этот нарисовал этого всадника, мошенник такой…” Умора».

«Нашествие Гензериха на Рим», 1835—1836 гг.Фото: РИА Новости

Симпатия между Пушкиным и Брюлловым возникла моментально. Они были одногодками, общались без стеснения и обнаружили друг в друге искренность, которую оба так ценили. (Между прочим, с великим русским поэтом номер два у Брюллова сразу не сложилось. Он говорил: «Физиономия Лермонтова заслоняет мне его талант».)

В Москву Брюллов прибыл 25 декабря 1835 года, вскоре после своего тридцатишестилетия. Прибыл на волне итальянского триумфа — император пожелал, чтобы создатель знаменитой «Помпеи» вернулся на родину. Почти четырнадцать лет прошло с того момента, как Брюллов уехал, и возвращаться ему не слишком хотелось. «Он хандрит, боится русского холода и прочего, жаждет Италии, а Москвой очень недоволен», — писал жене Пушкин. Художник коротко пожил в Москве, но необходимо было двигаться дальше — на поклон императору. «Брюллов сейчас от меня. Едет в Петербург скрепя сердце, боится климата и неволи. Я стараюсь его утешить и ободрить».

Карл Брюллов. Дагерротипное изображение из собрания ЭрмитажаФото: Wikimedia Commons

Но перерасти в дружбу взаимной симпатии между поэтом и художником было не суждено — слишком поздно они встретились. В январе 1837 года в мастерской Брюллова, согласно воспоминаниям Мокрицкого, было не протолкнуться: «Между прочим, были Пушкин и Жуковский. Сошлись они вместе, и Карл Павлович угощал их своей портфелью и альбомами». Среди «угощений» был недавно оконченный художником карикатурный рисунок «Съезд на бал к австрийскому посланнику». Восторгу Пушкина не было конца — он так хохотал, что на глазах его выступили слезы. Поэт начал упрашивать художника подарить ему рисунок, но, увы, Брюллов уже обещал его княгине Салтыковой и не хотел нарушать слово. «Пушкин был безутешен, — записал Мокрицкий. — Он с рисунком в руках стал перед Брюлловым на колени и начал умолять его… Я, глядя на эту сцену, не думал, что Брюллов откажет Пушкину. Такие люди, казалось мне, не становятся даром на колени перед равными себе».

Карл Павлович обещал Александру Сергеевичу другой рисунок. Даже лучше — он напишет портрет поэта, что давно втайне замышлял. Они назначили время первого сеанса — ровно через пять дней. Через четыре дня у Пушкина состоялась дуэль с Дантесом.

Профессия: профессор

Брюллов снова вернулся в академию, теперь уже в роскошную профессорскую квартиру на первом этаже. Ученики боготворили его и боялись. О темпераменте Карла Павловича ходили легенды. Чего стоит история, когда художник, оставшись недовольным своей законченной «Вирсавией», швырнул в нее сапогом, после чего картину пришлось восстанавливать.

«Вирсавия», 1832 г.Фото: Wikimedia Commons

Не церемонился Брюллов и с заказчиками. Во время одного из сеансов написания портрета графини Клейнмихель Брюллов сказал:

— Сегодня моя графиня меня очень беспокоит.

Графиня заерзала на месте и переспросила:

— Нет, все в порядке, это я про свою левую руку. Я называю ее графиней.

— Почему же она графиня? — полюбопытствовала Клейнмихель.

— Потому что ничего не делает, — ответил художник.

В своих оценках ученических работ Карл Павлович был прямолинеен, а в похвалах скуп: комплиментом считалось, когда он, взглянув на рисунок, промолчит. Но высшей похвалой художника был фамильярный удар по плечу — значит, Брюллов доволен так, что не может сдержать чувств.

«Я бывал свидетелем того зрелища, когда Брюллов обходил годичные академические выставки, — вспоминал один из учеников художника. — Громаднейшая толпа следовала за ним, чтобы уловить каждое его слово… Ни одно самое незначащее произведение не было им оставлено на выставках без внимания». И если Карл Павлович замечал настоящее дарование, он делал все возможное, чтобы помочь этому дарованию раскрыться. Брюллов настаивал на том, чтобы малоимущим ученикам академия давала полный пансион, отстаивал их, если они не успевали по другим предметам или поведению. Именно Карл Павлович выкупил из крепостничества Тараса Шевченко, после того как помещик Энгельгардт, увидев, что художник не отступит, поднял цену втрое (за что был за глаза обозван Брюлловым «самой крупной свиньей в торжковских туфлях»).

Репродукция картины Георгия Мелихова «Молодой Тарас Шевченко в мастерской К. Брюллова», 1947 г.Фото: РИА Новости

Если в стенах академии Брюллов чувствовал себя уверенно, то с петербургским светом отношения не складывались, особенно после истории с неудачной женитьбой художника.

Восемнадцатилетняя дочь рижского бургомистра Эмилия Тимм за какие-то пару месяцев очаровала тридцатидевятилетнего художника настолько, что он поспешил сделать предложение. Видимо, накануне свадьбы между женихом и невестой произошла размолвка. Брюллов все-таки явился в церковь, но в повседневном костюме не первой свежести и за все венчание ни разу не поднял глаз на невесту. Молодожены расстались уже через две недели после свадьбы, подкинув петербургскому обществу первоклассный повод для сплетен. Из всеобщего любимца Карл Павлович превратился в изгоя: художника перестали приглашать, из многих знатных домов убрали его бюсты.

Неудобный придворный

Как нельзя кстати из Италии с помпой приехала Юлия Павловна Самойлова, которая за короткий срок успела и Брюллова утешить, и императору досадить своими шумными балами и сборищами.

Надо признать, что и у самого Брюллова отношения с Николаем I не складывались. Во время первой встречи с императором тот великодушно заказал Брюллову картину, в которой на переднем плане должен был быть Иван Грозный с женой, а в окне избы — взятие Казани. Позднее Брюллов рассказал Железнову: «Я, чтобы не обидеть его, старался объяснить ему как можно мягче, что меня закритикуют, если я займу первый план двумя холодными фигурами, а самый сюжет покажу чeрт знает где, в окне!» Карл Павлович попросил императора дать благословение на другую картину, которую он давно задумал, — «Осаду Пскова». Император согласился, но «очень сухо» и «нахмурился».

«Осада Пскова польским королем Стефаном Баторием в 1581 году», 1839—1843 гг.Фото: Wikimedia Commons

Кроме того, художник обратился к Николаю еще с одной просьбой — он никогда не видел взрыва, так нужного для «Осады». «Я тоже, — ответил император. — Но этой беде можно помочь». На поле между Петергофским шоссе и Митрофаниевским кладбищем было сооружено земляное укрепление, которое торжественно взорвали в присутствии императора и художника.

Брюллов, далекий от придворного трепета, много раз испытывал терпение самодержца

Как-то Брюллов заставил императрицу позировать на лошади в одной из аллей Петергофа (при этом сам художник с холстом был под крышей). Когда начался ливень, Брюллов, почувствовавший вдохновение, запретил императрице двигаться. В итоге дождь, по свидетельству Железнова, «пробил насквозь ее платья». В следующий раз Брюллов взял один из костюмов императрицы к себе в мастерскую, чтобы переписать его с большей точностью. Несколько недель простоял костюм Александры Федоровны без внимания художника и в результате покрылся слоем пыли толщиной в палец.

Окончательно отношения художника и царской семьи испортились, когда опоздавший на сеанс на пятнадцать минут Николай I не застал Брюллова на месте. Вместо него он увидел напуганного ученика, который пролепетал, что художник, зная пунктуальность императора, решил, что тот перенес сеанс, — и ушел. И все-таки именно Карлу Павловичу была поручена в 1843 году почетная миссия — роспись плафона большого купола Исаакиевского собора. Этот заказ стал для него роковым.

Последние штрихи

«Сквозной ветер был главной причиной расстройства здоровья моего при работе в куполе, ибо для истребления сырости признано нужным открывать окна для проветривания и осушки… Простуда, ревматизм, переходящий из места в место и павший на сердце, произвели воспаление, и следствием этого была моя опасная болезнь, продолжительная и ужасная, уничтожившая мое здоровье» — так писал в своем прошении об освобождении от работ в соборе Карл Брюллов в июне 1848 года.

Несколько недель художник по настоянию врачей пролежал в постели. Он похудел так, что стал неузнаваем. Тогда же Брюллов написал самый известный свой автопортрет — на нем он выглядит осунувшимся и изможденным. В этот раз император не стал сопротивляться отъезду Карла Павловича за границу. Разумеется, выбор врачей и самого Брюллова пал на Италию. Вместе с ним в путешествие отправились двое его учеников и доктор.

Автопортрет, 1848 г.Фото: Wikimedia Commons

Художник понимал, что это последнее его путешествие. «Я жил так, чтобы прожить на свете только сорок лет. Вместо сорока лет я прожил пятьдесят лет, следовательно, украл у вечности десять лет и не имею права жаловаться на судьбу, — сказал Брюллов приятелю незадолго до отъезда. — Мою жизнь можно уподобить свече, которую жгли с двух концов и посередине держали калеными клещами».

В Риме Карл фактически поселился в семье своего итальянского друга Анджело Титтони. Южный климат пошел на пользу художнику: он не только чувствовал себя окрепшим, но и снова начал рисовать и даже беспокоился о судьбе своих картин, оставшихся в его мастерской в России. Брюллов написал портрет четырнадцатилетней дочери Титтони и все шутил, что, будь она постарше, а он помоложе, он бы обязательно за ней ухаживал.

23 июня 1852 года у художника случился приступ удушья, который оказался последним.

P. S. Одним теплым итальянским вечером Анджело Титтони признался художнику, что ему очень импонирует манера русских держать в каждой комнате по образу святого. И попросил друга нарисовать для него небольшую Мадонну.

«Ты меня смешишь, Анджело, — ответил Брюллов. — Я просидел всю жизнь по горло в грязи, а ты говоришь мне, пиши идеал чистоты и непорочности. А я его не понимаю!»

И все же на следующий день Титтони нашел у себя на столе рисунок с образом святой — кающейся Марии Магдалины.

Хотите, мы будем присылать лучшие тексты «Таких дел» вам на электронную почту? Подпишитесь на нашу еженедельную рассылку!

Конечно, Брюллова представлять не надо, он один из любимейших в России художников. Сияющие красавицы на его картинах смотрят на нас через века. Но сам Брюллов был , увы, старым, похотливым козлом. Стариком Козлодоевым, в сущности.

Павел Петрович Соколов писал о своём дяде:
«В один прекрасный день он [Карл Брюллов] сам является к нам своей маленькой персоной и привозит невесту. Это, была девушка замечательной красоты, дочь ревельского бургомистра Тимма, брат которой вскоре сделался известностью, как очень хороший рисовальщик и издатель «Художественного Листка» в 1854 и 1855 г.г.

При виде этой очаровательной девушки меня охватило чувство жалости к ней. Она, свеженькая, 18-летняя, как махровый цветок, дышащая жизнью и здоровьем, рядом с обрюзгшим и опухшим от пьянства и разврата [Брюлловым] представляла грустное зрелище. Увлекшись его славой и принуждаемая родителями на «выгодную партию», она находилась в счастливом неведении и принимала за любовь его сладострастные порывы. У нас во время этого визита он вёл себя, как старый пьяный сатир.
Посмотри, сестра,- говорил он, представляя девушку моей матери и при этом отвратительно улыбаясь: — что, это за прелесть! Совершенный идеальчик. Только этот идеальчик надо поскорее под одеяльчик. – Затем отходил на несколько шагов и громко обращался к невесте: — Ну, Лотти ! – и та с разбега бросалась к нему на шею. <. . . >

Немного больше года промучилась оно с ним и уехала к отцу – не выдержала. После первого медового месяца. Когда у несчастной девушки раскрылись глаза, дядюшка начал ревновать её безусловно ко всем окружавшим, даже приревновал её к Императору Николаю Павловичу, обратившему благосклонное внимание при посещении Академии на его жену, стоявшую в окне. В одно утро, когда молодая женщина стояла у окна квартиры Брюллова, окна которой выходили на набережную, на вороном коне в санях подъезжает к Академии Государь. Увидя его, она невольно вскрикнула:
Ах, Государь! — Карл Павлович подскочил к ней и со словами: — А, узнала ! вырвал у неё из уха серьгу. Вот, до чего доходил в своём безумии этот боготворимый публикой гений!»

Родилась она в семье семье рижского бургомистра Фридриха Вильгельма Тимма
В семье уже было трое детей, кроме старшей дочери от первого брака появились сыновья Теодор и Вильгельм. И вот летом 1821 года новое счастье: у Фридриха и Эмилии рождаются близнецы, имена им выбрали в честь матушки: Эмиль и Эмилия.

Особенное внимание привлекала к себе красавица Эмилия. Нежные черты её лица, стройная фигура, загадочные карие глаза, роскошные чёрные волосы пленили не одного молодого человека.В возрасте 16 лет Эмилия, которая была талантливой пианисткой, дала свой первый урок, её учеником стал маленький Антоша Рубинштейн, будущий русский композитор, пианист и дирижёр.

Читайте еще:  На чем ездит 26 летний пресс-секретарь министра обороны: Автопарк очень красивой Россияны Марковской

Говорят,что Брюллов заметил Эмилию в театре. По слухам, он был так очарован девушкой, что влюбился до безумия. Их знакомство, однако, произошло не сразу, но образ Эмилии Брюллов запечатлел в некоторых своих произведениях тех лет. Например, на алтарной картине для лютеранской церкви Св. Петра и Павла «Распятие» мастер придал Марии Магдалине черты Эмилии Тимм.

В 1838 году он сделал официальное предложение Эмилии и она согласилась. Свадьбу назначили на январь следующего года. Брюллову было тогда 39 лет,девушке 18.

Брат художника Александр Брюллов вспоминал, что в день свадьбы Карл выглядел удрученным. Поэт Тарас Шевченко, присутствовавший на венчании, писал: «Я в жизнь мою не видел, да и не увижу такой красавицы. Но в продолжение обряда Карл Павлович стоял глубоко задумавшись: он ни разу не взглянул на свою прекрасную невесту».

Брак продлился чуть больше месяца. По Петербургу активно поползли нелицеприятные слухи, почему же все так быстро закончилось. Версий было много: и вспыльчивость Карла, и его ссора с тестем, и даже связь Эмилии с другим, после которой художник чуть ли не выгнал супругу из дома в одной ночной сорочке, или то, что перед свадьбой жених посетил бордель, и еще одна версия, к которой чаще всего склонялись современники Брюллова, — якобы незадолго до свадьбы отец Эмилии обесчестил ее, это и стало причиной разрыва.

«Я жил так, чтобы прожить на свете только сорок лет. Вместо сорока я прожил пятьдесят, следовательно, украл у вечности десять лет, и не имею права жаловаться на судьбу. Мою жизнь можно уподобить свече, которую жгли с двух концов и посередине держали калеными клещами»

Как «отменяли» Карла Брюллова

Как «отменяли» Карла Брюллова

До 7–ми лет он почти не вставал с кровати. Но его отец был очень строг к нему, и заставлял рисовать его положенное число фигурок, лошадок, наравне с остальными братьями. Если Карл не мог или не успевал это сделать, то самым меньшим наказанием для него было остаться без еды. А однажды за подобную провинность отец так ударил ребенка, что Брюллов остался глухим на одно ухо на всю свою жизнь. Отец считал своего третьего-Карла-самым неудачным,и хоть по таланту Карл и опережал братьев, зато по добросовестности и работоспособности и в подметки им не годился.
Не будет из Карла толку, — считал отец.
И со своей точки зрения был прав…

Карла отдали в Академию художеств очень рано, в 10 лет.

Как «отменяли» Карла Брюллова

Вон брат Сашка талант, а я что…
Он тайком правил рисунки всему классу.В качестве платы шел ситник с медом или ватрушка-очень уж любил сладкое. Особенно ему нравилось,чтобы во время работы ему читали вслух. Благодарные студенты с радостью шли навстречу, со временем рисование под чтение вошло в привычку,которую художник сохранил на всю жизнь. Учителя его руку узнавали и,бывало,говорили студентам:
Ну что, брат, в этой трети Брюлло желает отдать свою медаль тебе?
Картина «Гений искусства»один из первых программных рисунков Карла Брюллова.

Как «отменяли» Карла Брюллова

Эта работа была удостоена серебряной медали Академии. Написана мелом,
пастелью, углем на бумаге. Находится в Государственном Русском музее Санкт-Петербурга.
«Натурщик»

Как «отменяли» Карла Брюллова

Натурщики в Академии Художеств любили работать с Карлом Брюлловым. Один из них вспоминал:
Очень душевный человек Карл Павлович. Никогда мучить не станет. Бывало, поставит в позу. Палитры не берёт. А так – походит вокруг минут десять, всё оглядит. Потом скажет: «Ну, иди отдыхай!» Я погуляю себе по мастерской, потом загляну в холст – батюшки! Там уже целый торс намалеван. А ведь и позировать-то не пришлось!
Никто не сомневался, что после Академии его отправят в Италию, как это и положено золотым медалистам. В 1819 году Карл выполнил одно из своих лучших студенческих полотен «Нарцисс, смотрящийся в воду». /Государственный Русский музей, Санкт Петербург/

Как «отменяли» Карла Брюллова

Буквально через два года после создания этой картины Брюллов написал выпускную работу «Явление Аврааму трех ангелов у дуба Маврийского»/Государственный Русский музей, Санкт Петербург/,

Как «отменяли» Карла Брюллова

за которую получил большую золотую медаль и право на пенсионерскую поездку за границу. Но в тот год в Академии не нашлось средств. И юному Брюлло было предложено остаться сверх положенного еще на три года при Академии «для дальнейшего усовершенствования». К великому негодованию отца, Карл отказался. Перспективы делались туманными. Но тут вмешалось Общество поощрения русских художников, пожелавшее отправить многообещающего юношу в Европу за свой счет. Карл неожиданно выдвинул условие, что поедет только со старшим братом Александром:

Как «отменяли» Карла Брюллова

Отец говорит, что из меня, быть может, ничего и не выйдет, а из брата непременно получится художник!
Дерзкую просьбу удовлетворили, назначив каждому из братьев по пять тысяч рублей в год. В свою очередь поставив условие: братья переменят фамилию на русскую — Брюлловы, а иначе какое ж это было бы поощрение русских художников! И вот пришел день, когда Карл с Александром сели в крытый дилижанс на больших, в человеческий рост, красных колесах. Их провожали

Как «отменяли» Карла Брюллова

Как «отменяли» Карла Брюллова
Картину «Итальянское утро»

Как «отменяли» Карла Брюллова

Как «отменяли» Карла Брюллова

Заказчику работа не понравилась. Нелестный прием картины и необходимость оправдываться, заставили художника принять решение, которое привело к крутому повороту в его судьбе. Брюллов отсылает в Петербург письмо, в котором вежливо отказывается от дальнейшего пенсиона Общества.
Никому не должен, никому не обязан!
Отныне, впервые в жизни, он поистине свободен. Как то брат Александр пригласил его на раскопки города Помпеи, где он работал над очередным заказом — выполнял серию рисунков публичных бань в этом древнем городе, пядь за пядью освобождавшемся из-под земли стараниями археологов. Почти восемнадцать столетий минуло с тех пор, как Помпеи погубил проснувшийся Везувий, засыпав пеплом и раскаленными камнями.

Как «отменяли» Карла Брюллова

Как «отменяли» Карла Брюллова

Карл был сражен увиденным и с тех пор просто «заболел» Помпеями. Он начал делать зарисовки: испуганные лошади, античные одежды, лица людей…
Картина должна быть на две трети готова, когда художник подходит к холсту! — часто говорил он.
Все было намечено, выстроено, напитано чувствоми в воображении на огромном холсте, установленном в мастерской. Настало время совершить.
Одной из его моделей для «Помпеи» должна было стать голубоглазая француженка Аделаида Демюлен, которой он мимолетно увлекся. Но Аделаида полюбила всерьез, и ее тяжелая, навязчивая страсть быстро приелась Карлу. Он сбежал и даже писем ее, гневных и угрожающих, не читал, а нераспечатанными бросал в печь. Кончилось все плохо: покинутая Аделаида
утопилась в Тибре. Друзья Брюллова жестоко обвиняли его в равнодушии.
Я не любил ее, — оправдывался Карл — а последнее письмо ее прочитал, лишь узнав о ее смерти…
Потрясенный Карл заперся в мастерской и не знал, как ему после этого жить. И уж конечно даже и не помышлял ни о каких новых женщинах, ни о какой новой любви. Но именно в этот момент в его жизнь вихрем ворвалась она…женщина его жизни…и предстала перед смущенным Карлом: высокая, очень красивая, с буйными локонами, горящими как уголья глазами и дерзкой белозубой улыбкой. Юлия Самойлова. Везувий, а не женщина!

Как «отменяли» Карла Брюллова

И закружился стремительный, буйный, сумасшедший роман.
Между мной и Карлом ничего не делалось по правилам, — дерзко сознавалась Юлия.
Она была ему верна не больше недели. И с легким сердцем принимала его мимолетные измены, больше похожие на попытки спастись от нее, сбежать. Но нет! Спастись от Юлии ему не удавалось.
«Мой дружка Бришка… Люблю тебя более, чем изъяснить умею, обнимаю тебя и до гроба буду душевно тебе привержена. Целую тебя и, верно, буду писать тебе часто, ибо для меня счастье с тобой беседовать хотя бы пером», — писала она ему, умчавшись куда-то с очередным любовником. Как бы то ни было, она подарила Брюллову вдохновение. И этого пожара хватило ему на все три года работы над новой картиной. Они вместе путешествовали по Италии и бродили среди руин Помпеи

Как «отменяли» Карла Брюллова

Как «отменяли» Карла Брюллова

где у Брюллова рождался замысел его главной работы…Казалось, картина была совсем закончена, и все же Брюллов был неудовлетворен. Чего-то не хватало.
Целые две недели я каждый день ходил в мастерскую, чтобы понять, где мой расчет неверен. Иногда я трогал одно место, иногда другое. Наконец, мне показалось, что свет от молнии на мостовой слишком слаб. Я осветил камни около ног воина, и воин выскочил из картины. Тогда я осветил всю мостовую и увидел, что картина моя окончена.

Как «отменяли» Карла Брюллова

Карл в то время определенно был очень сильно влюблен в Юлию, если изобразил ее на полотне аж трижды: разбившаяся насмерть женщина, распростёртая на мостовой и рядом с ней живой ребёнок-в центре полотна,

Как «отменяли» Карла Брюллова

мать, привлекающая к себе дочерей,

Как «отменяли» Карла Брюллова

и в левом углу картины женщина с кувшином на голове, стоящая рядом с художником, которые пытаются спастись от царящего вокруг безумия.

Как «отменяли» Карла Брюллова

Карл все же добился своего — хотя бы на этом куске холста они навеки останутся рядом. Картина произвела фурор в Италии, где, казалось, трудно было кого-то удивить ­живописью. Флорентийская Академия художеств немедленно предложила Брюллову написать автопортрет для галереи Уффици — этой чести удостаивались только величайшие живописцы всех времен. Карл, горячо принявшись за дело, по своему обыкновению, быстро остыл и бросил автопортрет недописанным.

Как «отменяли» Карла Брюллова

В честь его в Риме устраивались шествия: толпа шла с цветами и факелами, а самого художника несла на руках. В Россию полетели известия о невероятном успехе. Тургенев, специально заехавший в Рим по писал домой, что «слава России и Италии /ибо русский писал ее в Риме/, привлекает ежедневно толпы знатоков и иностранцев… Семь брошюр уже написано на эту картину: все к чести Брюллова». Эти брошюры немедленно переводились на русский и издавались в Петербурге. Потом еще картину возили в Париж, где она, кстати, не так понравилась: ее нашли слишком театральной. А уж оттуда отправили в Россию. Она предназначалась в дар императору Николаю I, но повесили ее в Академии
художеств, дабы все желающие могли посмотреть. Её увидел младший брат Брюллова Иван. Этому юноше, студенту все той же Академии художеств, и самому прочили блестящее будущее — его карандашные рисунки были великолепны,рисовать «как Ваня Брюллов». Был Ваня человек веселый и общительный — прозвище ему дали «бесенок». Но чахотка задушила расцветающее дарование. Ему было всего 20 лет. И вот умирающего Ивана принесли в креслах из академического лазарета и оставили в зале один на один с картиной. Он просидел перед «Последним днем» два часа и впервые
за несколько месяцев совершенно не кашлял — так был потрясен. Чествование Брюллова в зале Академии художеств было в самом разгаре. Прямо под стеной, где висело прославившее художника полотно — роскошный стол. За ним — весь цвет русского искусства. Слово взял поэт Баратынский:
Принес ты мирные трофеи
С собой в отеческую сень,
И стал «Последний день Помпеи»
Для русской кисти первый день!..
Оркестр грянул туш. Восторженные крики, грохот рукоплесканий сотрясли зал. И тут виновник торжества в лихо заломленном на затылке лавровом венке, делавшем его еще больше похожим на греческого бога Аполлона -красивое овальное лицо, светлые кудри, глаза так и сияют счастьем и беззаботностью. Тотчас сорвал со своих облитых шампанским волос венок
и возложил на голову своего любимого учителя Иванова. Андрей Иванович от чести сидеть за столом увенчанным лавром отказался, соблаговолив пообещать, что сохранит подаренный ему венок до конца своих дней. К концу праздника венок благополучно сперли. Тут Карл увидел старика Крылова, мирно спавшего прямо за столом среди всеобщего грохота и прыснул от смеха.
Непременно напишу его! — решил Карл.
Но осуществить идею оказалось не так-то просто. Крылов все отнекивался, позировать не желал. Наконец после долгих уговоров все-таки приехал к Брюллову. Но на этом мучения только начались: старик оказался возмутительно нетерпелив. Все кряхтел, вертелся на кресле, все норовил изменить позу и постоянно ворчал:
Все равно ведь вы портрета не закончите, завтра же забудете про него. Только зря мучаете меня с этим сидением.
К тому моменту, когда Крылов, окончательно соскучившись, поднялся с кресла,ненаписанной осталась только рука.
Вот видите, Иван Андреевич, а вы говорили, что я портрет ваш не закончу, — сказал Брюллов. — А вот ведь только руку осталось сделать. Напишу уж ее с какого-нибудь другого натурщика.
Нет, Карл Павлович, не напишешь! — лукаво подмигнул баснописец. — Пари держу, что до моей смерти не соберешься!
Картины у Брюллова часто оставались незаконченными: он быстро загорался и так же быстро угасал. Вот и с крыловским портретом вышло так же. Карл действительно забыл о нем. И вспомнил только после кончины Ивана Андреевича. Да и тогда дописывать не стал, а отдал своему ученику. Тот же не нашел ничего лучшего, как написать руку с античного гипсового слепка. Так и получился на портрете Крылов с «мертвой» рукой.

Как «отменяли» Карла Брюллова

После написания «Последнего дня Помпеи» Брюллов впадает в творческий кризис. Художник одновременно начинает несколько полотен и ни одно из них не заканчивает.

Как «отменяли» Карла Брюллова

Как «отменяли» Карла Брюллова

Как «отменяли» Карла Брюллова

Поэтому в мае 1835 года Карл Павлович с радостью примыкает к экспедиции Орлова-Давыдова в Грецию и Турцию. Под впечатлением от поездки на восток Карл Павлович впоследствии напишет несколько работ
«Турчанка» ,

Как «отменяли» Карла Брюллова

«Бахчисарайский фонтан»
Как «отменяли» Карла Брюллова

«В гареме»
Как «отменяли» Карла Брюллова

Но вскоре вынужденный подчиниться приказу царя, возвращается в Петербург. Нужно приступать к исполнению обязанностей профессора исторического класса в Академии. Императорская Академия художеств, предложив Брюллову руководство историческим классом, возвела его в звание младшего (2-й степени) профессора. Для получения звания старшего профессора ему надлежало написать большую картину на тему, утвержденную Академией. Наверное, почетный член многих академий Европы был озадачен таким оборотом дела. Очевидно, «Последний день Помпеи», написанный по собственной инициативе, был недостаточно весомым для получения звания старшего профессора. Таково было высочайшее благоуважение государя Николая I… Путь лежал и через Москву. Там Брюллова так захвалили, заласкали и забаловали, что он изрядно в Москве подзадержался. Встречаясь с Тропининым, он на его просьбы написать портрет того или иного человека, говорит:
— Я в Москве портреты писать не буду. Мне Василия Андреевича не переплюнуть, а вторым быть не люблю.
Пушкин, с которым Карл познакомился здесь же в Москве, и которому чрезвычайно понравился, писал жене в Петербург: «У него видел я несколько начатых рисунков и думал о тебе, моя прелесть. Неужто не будет у меня твоего портрета, им писанного? Невозможно, чтоб он, увидя тебя, не захотел срисовать тебя». И вот Пушкин, дождавшись Брюллова в Петербурге, потащил его ужинать к себе — с тем чтобы познакомить с Натальей Николаевной и договориться о портрете.
Я был не в духе, не хотел идти и долго отнекивался, но он меня переупрямил и утащил с собою. Дети его уже спали. Он их будил и выносил ко мне поодиночке на руках. Это не шло к нему, было грустно и рисовало передо мною картину натянутого семейного счастья. Я не утерпел и спросил его: -«На кой черт ты женился?»
Я хотел ехать за границу, а меня не пустили, я попал в такое положение, что не знал, что делать, и женился…-оправдывался Пушкин.

Читайте еще:  В День ветеранов боевых действий в Башкирии ветераны СОБР Росгвардии возложили цветы к памятнику «Скорбящая мать»

…отказал ему, потому что жена его косая.
Хотя и не знал, как это объяснить Пушкину. Объяснять, впрочем, не пришлось-Пушкин стрелялся с Дантесом…Брюллов тяжело переживал гибель Пушкина
Несчастная Россия, как она не любит своих Гениев! Как она бездумно теряет их!…
Интересно, что портрет Натальи Николаевны Пушкиной все-таки был написан Брюлловым. Но только не Карлом, а его братом Александром.

Как «отменяли» Карла Брюллова

Как «отменяли» Карла Брюллова

необычайные яркие краски. Выдающейся образец жанрового портрета…
И снова потянулись брюлловские дни в холодном, сером Петербурге. Брюллов хандрил и жаловался:
Здесь я ничего не напишу, я охладел в этом климате.
Просил знакомых похлопотать перед государем, чтобы его снова отправили в Италию. Тот согласился, хотя и нехотя:
Что ж делать, подобные дарования не любят принуждений.
И велел выдать Карлу на поездку 400 рублей. Но тот как-то и сам не заметил, как прожил их. Нужно было все-таки начинать работать, причем в России. А что писать, когда работа всей его жизни — «Последний день Помпеи» — слишком выпотрошила его, забрала всю его душу, все силы? На что и где жить? Ответов на эти вопросы у прославленного Брюллова было не больше, чем в те времена, когда он только-только окончил Академию.
А ведь брат Александр,

Как «отменяли» Карла Брюллова

к этому времени давно вернувшийся в Россию, посвятил себя архитектуре и добился больших успехов. Подновил Зимний дворец, пострадавший при пожаре, построил лютеранскую церковь на Невском, Михайловский театр и еще много всего. Кроме того, сделался профессором Академии, удачно женился и жил в богатом доме с залой в помпейском стиле. В отцовском доме жил другой брат, Федор, тоже был профессор Академии, но по классу церковной живописи. Он писал иконы, фрески в церквях, а еще расписывал в готическом духе залы дворцов — словом, был нарасхват. И только он, Карл, самый знаменитый из всех братьев, пропадал! А тут еще в Петербург привезли картину Веласкеса. Брюллов постоял перед ней, вернулся домой и, накрывшись с головой одеялом, пролежал, не вставая, двое суток. Он совершенно явственно ощущал, что не хочет, не может больше писать. Ему, впрочем, вскоре дали должность младшего профессора и казенную квартиру здесь же, при Академии. Для того чтобы сделаться старшим профессором, нужно было создать большую картину. Император Николай вызвал Карла к себе и сказал:
Хочу заказать тебе картину. На тему осады Казани. Напиши мне Иоанна Грозного с женой в русской избе на коленях перед образом, а в окне — взятие Казани.
Брюллов ответил:
Это немыслимо. Меня закритикуют, если я займу первый план двумя холодными фигурами, а самый сюжет покажу, чёрт знает где, в окне!
И предложил вместо этого другой сюжет-осаду Пскова. Государь нахмурился и очень сухо сказал:
Хорошо!
Но и на «Осаду Пскова» у Брюллова не хватило пороху.

Как «отменяли» Карла Брюллова

Брюллов, первоначально увлеченный и желавший превзойти самого себя, постепенно перегорал. К тому же ему постоянно досаждали советами и указаниями, все это было ненавистно живописцу. Не закончил, бросил. Впрочем, то, что картина не закончена, он понимал сам, да еще несколько десятков истинных ценителей живописи.
Как отделаться от любопытных? Показывать неоконченную картину, все равно, что ходить без сапог.
Так «Осада Пскова» превратилась в «Досаду Пскова» или «Досаду от Пскова»..Брату Александру,который был в это время в Париже, вручается письмо от верного ему человека:
«…Твой брат Карл портрет для великой княжны делать отказался. Демидову картину за 15 тысяч, которую он ему заказал, не хочет делать… Он получил крест от императора: он не носит, за что ему неоднократно князь Гагарин делал выговор, — бесполезно. От всех работ, ему предложенных, отказывается…Хочет быть вне зависимости…»
Карл должен был писать и императрицу, и самого императора, но внезапно исчез из Зимнего, просто перестал являться на вызов. И когда после пожара Зимнего в 1837 году Брюллов просит царя дать расписать ему фресками стены дворца на темы истории России, ему «первой кисти России»- было отказано. Конец всяким мечтам о карьере…
«Пробка известного берлинского штофа извещает с душевным прискорбием о кончине его, последовавшей на прошедшей неделе, и просит пожаловать на его поминки в квартиру Я. Ф. Яненко /живописец, академик/,

Как «отменяли» Карла Брюллова

со внесением на похоронные расходы 2-х рублей». Такие приглашения на очередную дружескую попойку Брюллов теперь получал частенько. С некоторых пор он находил для себя великую радость в ночных бдениях с Нестором Кукольником /знаменитый писатель и драматург/.

Как «отменяли» Карла Брюллова

Михаилом Глинкой/русский композитор, создатель русской национальной оперы./

Как «отменяли» Карла Брюллова

и еще несколькими приятелями, с которыми успел сдружиться в Петербурге. Кажется странным и вызывает недоумение, что Брюллов за все годы дружбы с Глинкой не написал хорошего его портрета,только этот эскиз,а делал на него одни шаржи. Над Глинкой в этой компании принято было подтрунивать. Сочинив что-то, тот сразу бросался к друзьям, чтобы сыграть им первым. А они смеялись. Михаил Иванович всякий раз сердился, но недолго-он был чрезвычайно добродушен. И даже когда болел, а с Глинкой это случалось нередко, лежал дома, все просил:
А позовите сюда этих уродов — Брюллова и Кукольника.
Эта бесшабашная и веселая жизнь рухнула, когда Брюллов задумал жениться. Обожаемая Юлия Павловна была далеко, от нее только изредка приходили любовно-шутливые письма. Брюллов увлекся юной, прелестной девушкой, к тому же талантливой пианисткой — Эмилией, дочерью рижского бургомистра Федера Тимма. В 39 лет Карл ещё очень красив — недаром многие женщины сходили от него с ума. Рядом 18 летняя красавица невеста. Утонченная, застенчивая, немного диковатая…Если бы Карл только знал, какой страшный сюрприз ему преподнесет эта любовь…Карл влетел в комнату своего друга. Его черный, не по сезону легкий плащ был забрызган грязью, волосы всклокочены, в руках — черная помятая шляпа.
Все кончено. Скандал! Позор! Как я покажусь на улице? На меня ведь пальцем станут показывать, как на злодея. Кто поверит в мою невинность? А это «волшебное создание» еще осмеливается требовать с меня пенсию…За что?! Она…они…главное, какая подлость!
Его тяжелое дыхание обращалось в стон или всхлипывания и тогда он клял кого-то,грозя кулаком и обещая отмстить.
Господин Тимм и все его родственники обвиняют меня в том, что я якобы избивал ее, заставляя проделывать различные гнусности, к которым привык,
живя за границей! И даже вырвал из ее ушей бриллиантовые сережки, затем выгнал Эмилию на улицу, пардон, в одной рубашке! Но, клянусь вам своею жизнью, честью, талантом, сколько у меня его ни осталось. Никогда в жизни я не поднимал руки на женщину! Никогда! Натурщицы, служанки в тавернах и гостиницах, шлюхи, дорогие и дешевые…я уже не говорю о знатных дамах, но никогда, ни при каких обстоятельствах я не забывал о приличиях, не позволял себе…как мне теперь быть? Как жить после подобного позора и бесчестия?
Немного успокоившийся Карл начал свой рассказ:
Я повстречал Эмилию в ту пору, когда уже не чаял отыскать себе спутницу жизни. Ее красота, талант, чарующий голос…Я пленился, очаровался ее юностью, написал ее портрет у рояля

Как «отменяли» Карла Брюллова

Образ Эмилии Брюллов запечатлел и в некоторых своих произведениях тех лет. Например, на алтарной картине для лютеранской церкви Св. Петра и Павла «Распятие»

Как «отменяли» Карла Брюллова

мастер придал Марии Магдалине черты Эмилии Тимм…Вот уже несколько дней Карл Брюллов не выходил из своей мастерской. Наброски,развешанные по стенам, в углу-мольберт очередной неоконченной картиной.

Как «отменяли» Карла Брюллова

Нужно собраться, взять в руки кисть, ведь работа всегда помогала отвлечься, — думал художник. — Хотя зачем всё это? О моей личной жизни судачит весь Петербург, они уже забыли, как восхищались моими картинами, теперь их интересуют только подробности моего развода….
Господи,а ведь это еще не всё… накануне свадьбы Эмилия призналась в том, что она уже не девственница…Впрочем, тогда Брюллову думалось, что не всё так страшно-он уже успел понять: в мире нет совершенства. Началась семейная жизнь. Карл уходил в Академию или на строительство церкви Петра и Павла, ее ставит брат Александр, а алтарный образ рисовать заказан ему. Однажды, вернувшись в свой дом, Карл застал там… жену в постели…со своим отцом…В тот же день Брюллов ушёл из дома. Начался кошмар. Бракоразводный процесс стоил художнику немало седых волос. Одно время он даже всерьез подумывал о том, чтобы пустить себе пулю в лоб. Карл должен был писать прошения с подробным разъяснением обстоятельств и шефу Третьего отделения Бенкендорфу и Священному синоду, и министру двора…Два месяца пытки и унижения. Сразу после разрыва Брюллов поспешил покинуть Петербург, где на него началась настоящая травля. Из салонов и гостиных исчезали его работы, а давние приятели при встречи старались пройти мимо. Брюллов чувствует себя потерянным и бесконечно одиноким. Если бы не поддержка его верной музы Юлии Самойловой, то скандал имел бы куда худшие последствия…Брюллов внезапно поймал себя на том, что сидит в тёмной мастерской и уже несколько часов бессмысленно смотрит в пустоту, потом огляделся…на стене висел набросок. Женщина с какой-то нездешней, слишком яркой для пасмурного Петербурга красотой. Юленька.

Как «отменяли» Карла Брюллова

Зачем он оставил её? Любовь к ней художник сохранил на всю жизнь. Впервые художник увидел Юлию Самойлову на балу, у князя Гагарина, русского посланника в Италии, сын которого Григорий брал уроки живописи у Брюллова и был с ним в хороших отношениях

Как «отменяли» Карла Брюллова

Перед тем как представить художника Юлии Самойловой, хозяин дома дружески предупредил Брюллова:
Бойтесь её, Карл! Эта женщина непохожа на других. Она меняет не только привязанности, но и дворцы, в которых живёт. Но я согласен,и согласитесь вы, что от неё можно сойти с ума.
Действительно, за графиней Самойловой волочился длинный шлейф слухов.
Вы знаете, что намедни она вышла встречать пожаловавшего к ней с визитом английского дипломата лишь в одном легком ночном пеньюаре?Говорят, бедняга не знал, куда глаза деть от смущения…
— Плевать она хотела на разговоры…да и на весь свет, по всей видимости.
Графиню эта суета вокруг ее персоны только забавляла: право же,так скучно всегда оставаться добропорядочной, воспитанной дамой, от которой за версту несет нафталином. Обладательница огромного состояния всегда была окружена толпой поклонников и при этом даже не пыталась соблюдать приличия. А что же плохого в том, если она время от времени позволяет себе невинные шалости? Юлия Павловна обменялась с художником всего лишь десятком фраз, но этого хватило для того, чтобы превратить живописца в преданного поклонника. Да и Карл очень понравился графине. Их роман развивался с поразительной скоростью. Он пишет с неё свои шедевры, на многих других работах мастера можно увидеть её черты.»Вирсавия»./Третьяковская Галерея. Москва./

Как «отменяли» Карла Брюллова

Брюллов,видимо,этой картиной был недоволен, и она осталась неоконченной.
«Смерть Инессы де Кастро».

Как «отменяли» Карла Брюллова

Эта картина фактически писалась на спор. Находясь на одном из знатных приемов, Карл Брюллов получил язвительное замечание, что при всей его гениальности он наверняка не успеет написать новую картину к художественной выставке, которая вот-вот должна была открыться в Милане. Брюллов принял вызов,и заперевшись в одной из комнат особняка Брера, ровно через 17 дней явил миру новое замечательное художественное полотно, которое можно увидеть в Русском музее Петербурга… «Всадница»

Как «отменяли» Карла Брюллова

Одно время даже считалось,что всадница — Юлия Самойлова. Но это не так. На этой картине только имя «Самойлова» написанное на ошейнике собаки,а на портрете запечатлены обе воспитанницы Юлии — Джованина и Амацилия Пачини.
Юлия ездит вместе с ним по всей Италии, постоянно наведывается в его мастерскую. Она всегда рядом. Но при этом она не принадлежит художнику. Юлия Павловна считает, что настоящая любовь должна быть свободной: что толку связывать себя клятвами верности и глупыми обещаниями? Брюллов сходил с ума от ревности — он никогда не думал, что так трудно делить с кем-то возлюбленную. Но Юлию подобные страдания только забавляли. В 1834 году, спустя 6 лет после первой встречи с Самойловой, Брюллов принял окончательное решение — он покидает Италию и возвращается в Петербург. Только так можно поставить точку в этой мучительной любовной истории. Графиня, казалось, совсем не была опечалена разрывом. От души пожелала счастья, нежно потрепала «драгоценного Бришку» по щеке и ни одним словом не попыталась его удержать…

Оцените статью
( Пока оценок нет )