Подпишитесь на наш телеграмм канал про спорт и заработок

Алексей Чадов – о съемках «Своей войны»: «Съемки в Сирии вели онлайн»

Удивительное совпадение: история киноактера Чадова началась 20 лет назад с культовой ленты Алексея Балабанова «Война». Чадов всю жизнь воюет со своими демонами, страхами, комплексами.

Алексей Чадов

, актер: «Пострелять обожаю, но по мишеням. Я не рисковый человек. С каждым годом мужчина становится более осторожным, аккуратным — если говорить по-простому ссыкливым».

Чадов признается, что к 40 годам стал намного циничнее и превратился в прагматика. По словам актера, раньше было больше романтики, ею было пропитано буквально все.

Алексей Чадов

: «В том же кино было больше романтики, не так все было раскадровано. Живость была, быт был весь наполнен этим романтизмом сумасшедшим, каждые выходные — экспедиции. А сейчас все по расписанию. И мы поменялись, и время поменялось. Я пришел к тому, что к планам на будущее нужно относиться чуть с юмором. Все равно не будет так, как ты запланировал. Мой фильм назывался „Джон“. Я написал один финал картины, пришлось в работе над сценарием написать еще три, снять четвертый, а получился пятый. Это ирония жизни».

По словам Чадова, раньше он бился головой о стену, чтобы отстоять свершение своих планов, но только теперь ему понятно, что это была большая

Алексей Чадов

: «Я верил раньше, что и один в поле воин. Помню свое первое продюсирование лет 15 назад. Я утыкался в стены и был уверен, что я пацан упертый, пройду. Я думал, что в этом закалка и сила характера. ЭтоНужно быть гибким, хитрым и в больших вопросах не рубиться одному. Нужно всегда идти командой».

В программе «Однажды…» Чадов признался, что многие свои роли хотел бы забыть и не сниматься в большинстве картин, в которых он сыграл. По словам актера, он часто соглашался на проекты из-за денег, чтобы кормить семью. Но может артист похвастаться и успешными фильмами.

Алексей Чадов

: «После фильма „Война“ мне предлагали только военные роли. Я снимался в комедиях, уходил от брутальности. Режиссерский дебют мой — фильм „Своя война“. Я придумал фильм под названием „Джон“ и топил за это название, как только мог. Я искренне верил, что фильм должен называться „Джон“, главного героя зовут Джоном на войне. Мы делали несколько фокус-групп и по названию тоже. Многим „Джон“ не заходил. Звучали разные предложения, от которых у меня волосы вставали дыбом. „Своя война“ мне нравится».

Для «Своей войны» Алексей Чадов сам написал сценарий под хорошего артиста Алексея Чадова. Он не постеснялся пригласить талантливых коллег — Виктора Сухорукова, Кристину Асмус, Сергея Борисова. Получилась невероятная история Ивана, который в Сирию под видом иностранного военного корреспондента по имени Джон.

Война и мир Алексея Чадова

11 ноября в прокат выходит режиссерский дебют Алексея Чадова — боевик «Своя война». Главный герой Иван под видом иностранного журналиста отправляется в Сирию, чтобы выручить своего бывшего командира. 20 лет назад тот же Иван был в плену в Чечне — и это уже фильм «Война» Алексея Балабанова, с роли в котором начался актерский путь Чадова в кинематографе. О своем отношении к восточной культуре, правдивости в кино и приключениях во время съемок в «9 роте» артист рассказал в интервью.

Подписаться на рассылку

Чтобы оформить подписку заполните форму ниже

Война и мир Алексея Чадова_foto

Алексей, как получилось, что вы взялись снимать фильм, да еще и сами написали к нему сценарий?

Я знал, что мои актерские способности и амбиции не реализованы до конца, что я работаю на 40—50 процентов своих возможностей. От этого я много лет грустил. Мне нужен был вызов, нужна цель, сумасшествие, безумие. Лет десять я искал материал для режиссерского дебюта. Не дождался. Пришлось написать самому. Идея пришла после встречи со зрителями в Екатеринбурге в 2019 году, где я представлял «Войну» и был удивлен интересом к моему герою спустя столько лет. Мне было любопытно, что стало с Иваном спустя 20 лет — где он сейчас, чем живет? И я сел писать сценарий. В итоге «Своя война» стала этим желанным безумием. Два года жил исключительно этим фильмом.

События кинокартины происходят в Сирии. Вам интересен Ближний Восток?

Я с глубочайшим уважением отношусь к цивилизованной восточной культуре. В ней много мощного, правильного, важного, нужного для современного человека. Баланс между западной и восточной культурами я в себе стараюсь держать. Помню, как с сыном приехал первый раз в Арабские Эмираты — сынок малюсенький еще, три года. Заходит к нам в лифт шейх, очень брутальный мужчина. Вдруг он увидел моего цыпленка, склонился к нему, сказал что-то ласковое, потрепал по голове и ушел. Удивительно. В России если мужик брутальный, то он опасный. А тут такое сочетание мужского начала с нежностью. А еще на Востоке держатся за родственные связи, мне это нравится. Мне всегда хотелось большую семью, но все мои родственники далеко, и я больше общаюсь с друзьями, чем с родными.

Война и мир Алексея Чадова_fotoВойна и мир Алексея Чадова_foto

— Вы приступили к съемкам в 2020 году, когда попасть за границу было невозможно. Где в итоге снималась картина?

Действительно, организовать съемочную экспедицию за границу в пандемию оказалось невозможно. Когда начался локдаун, у меня вообще руки опустились. Я понял, что картину с батальными сценами, иностранной техникой и оружием в 2020 году мы не снимем. Невозможно успеть ее подготовить, на это нужно полгода минимум. В конце мая я позвонил продюсеру Сергею Михайловичу Сельянову. Спрашиваю: «Мы сдаемся?» Он закурил (на конце трубки было слышно), и повисла пауза, которую ничем не хотелось заполнять. Он сказал: «Ну почему сдаемся? Если продлят карантин, то, наверное, будем уходить в глубокую осень. Если нет, то запускаемся прямо сейчас». Карантин сняли, и мы погнали сломя голову готовить кино.

Что оказалось самым сложным?

Найти для съемок американский вертолет Black Hawk и американские военные «Хаммеры». Снять их в России нереально, можно только на нейтральной территории за рубежом. Казалось бы, просто вертолет, не главный же герой. Но это стало большой проблемой. От этого зависело, где мы будем снимать. И началось. Мы Марокко рассматриваем, а страна закрывается. Начинаем с Турцией общаться плотно — тоже закрывается. Казахстан подходил, там есть река, похожая на Евфрат. Но Казахстан тоже закрыли. В итоге сняли все сцены в Краснодарском крае. В Сирии я дистанционно снял фактуру войны и, пользуясь случаем, хотел бы выразить особую благодарность организатору съемочного процесса Хасану, который мне очень помог, ведь находиться там до сих пор чрезвычайно опасно.  Разрушенная фактура города Манбиджа там была набрана. Она не рисованная. Я против графики в кино категорически. Классная графика допустима в фантастическом кино. В современном или историческом кино, тем более про войну, она неуместна. Пусть не обидятся мастера этого дела, особенно компании «Трехмер» и CGF, которые мне графику делали, они замечательные. Но графика в кино как накачанные губы — если это видно, это плохо. Я добивался естественности.

Война и мир Алексея Чадова_fotoВойна и мир Алексея Чадова_foto

В чем еще вы придерживались документальности?

Я принципиально искал арабов: у них своя фактура лица, готические, острые черты, цвет кожи определенный. Их сразу видно. Привезти их всех в Краснодарский край было непросто. Но у нас получилось создать полное ощущение, что мы в Сирии. Командира террористов сыграл студент, который учится в Москве. Я его утвердил на роль, и он очень круто сыграл. Дипломированный артист так органично бы не сделал. С ним работал по «балабановской» системе, вызывал на эмоцию, на экстрим. Леша со мной работал так же. Он взял меня в «Войну» не потому, что я учился в актерском училище, наоборот, ему было важно, что я ничего еще не знаю. Ему нужна была моя «неквалификация». Первое, что Балабанов мне сказал на съемочной площадке: «Все, что тебе сказали, выкинь и забудь. Не надо Шекспира тут мне играть. Ты просто пилишь дрова в кандалах, приехали боевики, тебе страшно». Это была моя первая съемочная сцена в кино.

Балабанов считал, чем документальнее, тем лучше.

Да. От экрана должна идти энергия документальная, стопроцентно натуральная. После «Войны» я так и воспринимаю кино, по-другому не могу. Возьмите сериал «Игра на выживание», где я снимался. Он достаточно натурально сделан, откровенно. Мы даже говорим там не так, как нас учили на сценической речи — артикулируя, чтобы было понятно каждое слово. Если ты играешь обычного парня из провинции, то ты должен быть чуть попроще. Так сделан этот материал, и он вызвал огромнейший интерес к себе за счет документальности. Балабанов в чем был гениален — он уловил запрос общества, который и сейчас актуален. Это запрос на простую съемку, где мы понимаем, что все происходит по-настоящему.

Война и мир Алексея Чадова_fotoВойна и мир Алексея Чадова_foto

Фильм «Война» вас изменил?

Он не просто меня изменил, он открыл мне мир. Это был мой билет на поезд, где конечной станцией стала моя судьба. Я приехал, и началась у меня новая жизнь. Мы учились в Щепкинском училище, получали хорошее образование. Но чем это все закончится, никто не знал: не было ни сериалов, ни проката, ни денег, не было Интернета. Был только театр. Мы все бегали в исторических костюмах, играли отрывки, вообще не думали про кино, интересовались только театром, вся жизнь была на сцене. Активно смотреть кино я начал на съемках фильма «Война». Первый раз посмотрел «Таксиста» в 19 лет. Затем «Крестного отца». Вообще всю классику начал смотреть именно в тот момент.

Читайте еще:  В Санкт-Петербурге начались съемки фильма о похищении Чижика-Пыжика

Вы потом еще снимались у Балабанова в фильме «Американец». Много успели снять, пока Майкл Бин не сорвал съемки, уйдя в запой?

Наверное, четверть фильма. Они сняли вводную часть в Нью-Йорке с Майклом Бином. Встретились мы все в Норильске. Там и закончились съемки. Так было жалко, потому что компания собралась фантастическая. Сергей Шнуров постоянно подкалывал Майкла Бина: «Зачем ты Терминатора убил? Мы все так переживали». Все это на фоне холодильника, пар на улицах, фасады во льду, подъезды в сосульках. Для кино это просто космос. Майкл Бин, когда прилетел, говорит: «Я на Марсе. Как тут можно жить?» На улице никого нет, никто в –50 не ходит по улице. Машины все в боксах. Если ты заехал домой что-то забрать, машину не глушишь, иначе ты ее заведешь только весной. В этих условиях мы снимали кино. Помню, сидим с Майклом на лавочке, у нас диалог на английском. Проходит минута, и я ничего не могу по-английски сказать. Я тогда понял, насколько ментальность зависит от языка. Почему американцы более активные и работоспособные? Они не только языком работают, когда разговаривают, они это делают всем ртом. А по-русски я могу говорить, не используя губ. Минуту мы говорим текст и бежим обратно в автобус, там готовится дубль, пленка меняется, мы выбегаем, делаем новый дубль и опять убегаем. Леша, конечно, от этого всего был в восторге, как художника я его очень понимаю. Я хотел бы снять что-то в Норильске зимой.

То есть зимние съемки вас не пугают.

Вообще нет. Я зимой на Байкале снимался, на лошади, подкованной шипами, скакал по льду для фильма «Серко». Жил на острове Ольхон, там тогда еще не было света, мы обходились свечками и генератором. Большое счастье оказаться в такой экспедиции.

А роли на сопротивление у вас были?

— Конечно, много. В той же «9 роте». Там была роль Лютого, я подобного героя сыграл в «Войне». Но режиссер Федор Бондарчук говорит: «Бери роль Воробья — на сопротивление». Думаете, я с большим удовольствием играл тюфяка? Я вообще не такой. Всегда любил поискать приключений на одно место. Я себе ставил цели. Вот одна из них, о которой можно рассказать публично. Мы приехали в Крым на съемки, спортивная база «Спартак», ночь, все спят, мобильников нет, а мне надо позарез позвонить девушке. Нашел, как выйти незаметно с территории (база-то огромная), перелез через забор, дошел до набережной, выяснил, где звонить, купил билет, позвонил, счастливый, сказал, что со мной все в порядке, вернулся и только тогда лег спать. Каждый день в этой экспедиции у нас были приключения. Помню, на скутерах мы гоняли всей актерской бандой. Когда нас Федор поймал, сказал: «Еще раз увижу, все домой поедете». Я его понимаю, это был его дебют, такая ответственность. Он нас ругал: «Кто-то из вас упадет, а завтра съемка. Об этом кто-то подумал?» А мы же — во все тяжкие. Все, на чем можно кататься, летать, прыгать, у нас было. Молодость!

Беседовала Полина Сурнина

Подписаться на рассылку

Чтобы оформить подписку заполните форму ниже

Алексей Чадов На войне без любви делать нечего

А как вы думаете?!

Я переживаю внутри, а на площадке работаю.

Я довольно давно подыскивал материал для того, чтобы реализоваться в дебюте, но ничего подходящего не было. Пришлось самому написать сценарий.

Главный редактор кинокомпании СТВ Александр Архипов

рассказал мне, что изначально вы не планировали садиться в режиссерское кресло. Как это получилось?

К тому времени мы работали с

Сергеем Михайловичем Сельяновым

над сценарием примерно полгода и дошли до такой глубины изучения, что я понял, мне будет жалко отдать материал кому-то другому. Хотя до этого думал, кому из режиссеров я мог бы предложить свой сценарий. Обмолвился о моих сомнениях нашему главному редактору. Ну, поговорили и поговорили. А на следующий день прихожу в офис СТВ, и первое, что мне говорит Сергей Михайлович: «Что, режиссером хочешь стать?» Я не ожидал подобного вопроса, поэтому ответил: «Да нет, просто жалко кому-то отдавать свою историю». Это наше русское загадочное «да нет» – ни да, ни нет. Тем не менее он предложил мне сделать тизер. И я пошел снимать тизер. Хорошо помню тот день, когда мою кандидатуру утвердили в качестве режиссера. Я вышел из кабинета и вместо радости почувствовал такую тревогу и страх. Признаюсь, я испугался такой сумасшедшей ответственности. Чисто по-мужски. Это к вопросу о том, нервничал ли я.

Алексей Чадов На войне без любви делать нечего

фото: PR-служба СТВ

Как шла работа над сценарием?

Сама история была придумана довольно быстро, на мой взгляд. Это мой первый сценарий, поэтому мне не с чем сравнить. Сделал драфт за два месяца, и по сути он не сильно менялся. Коррективы вносились в отдельные сцены. По большей части мы убирали: придумал я всего много, а формат двухчасового фильма все это вместить не может. И, естественно, было несколько финалов. Остановились в итоге на том варианте, который устраивал всех.

И вас, и продюсера?

Нет, с Сергеем Михайловичем у нас нет никаких разногласий, так как мы мыслим одинаково. Работать с ним настоящее счастье: мы в одной связке, смотрим в одну сторону. Главное, чтобы устраивало зрителя. Мы же снимаем зрительское кино. Ничего личного, только дело.

Вы с самого начала хотели сотрудничать с СТВ?

Конечно. Я пришел в кино благодаря этой компании, снявшись в картине «

Война

» своего учителя

Алексея Балабанова

. Есть профессиональная родственная связь.

Вы назвали Алексея Балабанова своим учителем. Какие главные уроки он вам дал?

Мне очень много дала работа с Алексеем Октябриновичем. Он заложил основные принципы, с которыми я живу, которые применяю на практике. Я искренне верю, что именно таким образом нужно снимать, смотреть, делать кино. В первую очередь это художественный документализм, баланс, который очень хорошо освоили в Голливуде. Все должно быть честно. У нас этого мало, на мой взгляд. У нас много игрового кино, комедийного, актерского, сыгранного, но крайне мало экшн-драм, нет классических драматических боевиков. Так что, конечно, Балабанов меня многому научил.

Алексей Чадов На войне без любви делать нечего

фото: PR-служба СТВ

В «Войне» очень сильный саундтрек – «Би-2», «Сплин», Вячеслав Бутусов

. Будет ли в вашей картине музыкальное сопровождение?

Конечно, я ищу музыку этого фильма, непростая задача, если честно. Время поменялось сильно, мало современных песен, которые меня трогают. На данном этапе я сосредоточен на съемках, а музыка придет.

» ? Почему в итоге решили ввести романтическую линию?

Мы ее не ввели, а усилили. Вы же понимаете, что на войне без любви делать нечего. Когда я говорил о брутальности в отношениях между мужчиной и женщиной, то имел в виду, что хотелось обойтись без соплей. У нас история сложных людей, сложных отношений. Но работая над сценарием, я понял, что жду более эмоциональной, яркой и страстной развязки.

На площадке вы и режиссер, и главный герой. Тяжело одновременно находиться по обе стороны камеры?

Тяжело – это ничего не сказать. Это вызов, который я бросил сам себе. Но я парень смелый. Знаете, как говорят, война план покажет. Вот в таком режиме я существую. Иду в атаку, смело в бой, а там посмотрим.

По сюжету ваш герой берет себе псевдоним Джон. Именно так в «Войне» звали персонажа Иэна Келли

. Обсуждали с ним сценарий?

Он в Инстаграм увидел, что я запустился, и написал мне: «Персонажа зовут Джон, а где же я?» Я из-за занятости еще не успел ему ответить. Вот сегодня первый выходной, надеюсь с ним связаться. Но вы же понимаете, что Джон – это Иван. Остальное узнаете из фильма.

Алексей Чадов На войне без любви делать нечего

фото: PR-служба СТВ

Сегодня нам повезло присутствовать на площадке. Вы снимали сцену, действие которой происходит на съемках. Такое своеобразное «кино в кино». В фильме роль режиссера играет признанный мэтр Егор Андреевич Кончаловский

. Чувствовали соперничество?

Егор Андреевич, оказался прекрасным актером. Он замечательно сыграл свою роль, и я благодарен ему, что он отозвался на предложение. Что касается соперничества, то когда занимаешься серьезным делом, о таких вещах вообще не задумываешься. У нас есть цель, дедлайн, время на исполнение задачи. Есть. Принял. И начал решать. О каком соперничестве вы говорите. У меня не то что мысли такой не было, у меня даже места на нее в голове нет, все заполнено съемками, работой.

«У актера есть три экзамена, которые приходится сдать перед ролью: звонок с предложением сняться, пробы и первый съемочный день», – сказали вы в одном интервью. А какие экзамены сдает режиссер?

Читайте еще:  Сергей Шакуров рассказал, как обошлись с Высоцким на «Земле Санникова»

Я и сейчас продолжаю их сдавать. Окончательно смогу ответить на этот вопрос, когда выпущу фильм. Но первым испытанием был тизер. Казалось бы, несложная работенка. Что такого снять две сцены, смонтировать нарезку, придумать сюжетный клип на тему? Но оказалось, что это очень непростое занятие. Прохождение тизера, я помню, очень сильно переживал. Даже не знаю почему, ведь внутренне был собран и спокоен. Потом пробы: поиск актеров, общение с ними, поиск образов. Это тоже довольно затратно.

Где планируете снимать Сирию, куда по сюжету должен отправиться ваш герой?

Мы сейчас рассматриваем несколько вариантов: Турция, Иордания, Марокко. Но все зависит от того, как будут развиваться события. В непростое время мы запустились, пандемия. Движемся на ощупь, постоянно оглядываясь по сторонам. Но, естественно, это будет страна восточной культуры. Кстати, американцы многие фильмы про Ирак снимают в Иордании. Например, тот же «Повелитель бури» снят именно там. «» снимали в Марокко. Так что, найти, где снимать Сирию, – несложно, вопрос в доставке съемочной группы.

Вы сказали, что карантин слегка спутал вам карты. А самоизоляцию было трудно соблюдать?

Да я на самоизоляции очень давно. Я люблю самоизолироваться. Я уехал за тридцать километров от Москвы и уже десять лет живу рядом с лесом. Мне претит суета, шум, люди, внимание. Поэтому карантин я провел в прекрасном настроении, дописывал сценарий, занимался с сыном – мы с ним установили в лесу турник, бегали каждое утро, научились читать, массу всего успел сделать в гараже, дома. Этот период был очень интересным и творческим. Единственно, о чем я переживал, что на мне лежит ответственность, что всех нужно кормить. Съемки встали, и непонятно, когда возобновятся, а другой профессии у меня нет. Пожалуй, вот эта неизвестность угнетала. Но, ничего, в любом случае прорвемся.

Алексей Чадов снял фильм о войне, потому что войну ненавидит Он считает своим учителем Алексея Балабанова, а благом для отечественного кинематографа — развитие онлайн-платформ. Об этом он рассказал «Известиям», закончив съемки дебютной картины «Своя война», где выступил как сценарист, режиссер и актер

«Я бы хотел посвятить фильм своему учителю»

— Каковы впечатления от кинопроцесса?

— Съемки были очень непростыми, мы прошли огонь и воду, а медные трубы нам не страшны, мы их проходили. Это был сумасшедший вызов, который я придумал себе сам. Буду счастлив, если фильм понравится. А если нет, буду работать надми. Я выбрал путь зрительского кино и должен считаться со зрителем Это не значит идти у него на поводу, но прислушиваться к нему важно.

— Правильно понимаю, что своим фильмом вы отдаете дань Алексею Балабанову, у которого снялись в картине «Война» в 2002 году?

— На днях был на кладбище у него… Да, я бы хотел посвятить фильм своему учителю

— Вы поэтому даже название поменяли с первоначального «Джона» на «Свою войну»?

— Название поменял не я. Мне нравился «Джон». Но фокус-группы показали, что оно не заходит. Многие считают, что в нем есть ориентир на картину «Джон Уик», хотя для меня это странно.

Не хотелось бы высокопарно и громко звучать, но я глубоко убежден, что Алексей Октябринович в написании сценария мне помогал. Я сел писать, после того как прилетел с «Дней Балабанова» в Екатеринбурге. Там показывали все его фильмы, приезжали артисты, продюсеры, я представлял «Войну». Приехал в «Ельцин-центр» и два часа выступал перед молодежью. Расспрашивали меня про эту картину и говорили спасибо за Ивана Ермакова. Мне вообще очень часто говорят за него спасибо.

Ночью сел в самолет — и меня осенило: я подумал, что герой живет 20 лет, им по-прежнему интересуются. Это удивительно! У меня нет больше фильмов, где бы герой мог так долго жить. Мне показалось, что надо дать шанс Ивану, показать, что стало с ним 20 лет спустя Взял этот образ как талисман и начал писать. Собрал историю и отправил Сергею Михайловичу Сельянову (продюсер фильмов Балабанова, глава кинокомпании СТВ. — «Известия»). Ему понравилось, мы стали сценарий дорабатывать.

Алексей Чадов в фильме «Война» (2002 год)

— Но вас же теперь с Балабановым будут сравнивать?

Не надо сравнивать начинающего режиссера с великим Балабановым У нас любят в минусах больше поковыряться, чем на плюсы указать. Вообще лишний раз сказать: «Я тебя люблю, спасибо тебе, ты молодец» — немножко не про нас. Поэтому я готов к любой критике. Я в этом смысле спокойный человек, реалист. Про себя знаю всё. Все свои косяки, минусы. Меня необязательно в них тыкать носом — всегда знаю, где я слаб

— Ваша партнерша по фильму — Кристина Асмус. Почему выбрали ее?

— Вопрос с актрисой стоял остро. Мы снимали в 2020 году, когда все закрылось. Если бы Собянин не объявил выход из локдауна в начале июня, не состоялось бы ничего. «Своя война» — сложнопостановочная картина: вертолеты американские, российские, бэтээры, «Хаммеры», оружие… Плюс Сирия, восточная культура, куча массовки, людей надо искать. Гиперсложный проект. Актеры — кто на карантине, кто заболел. Многие посчитали, что тема войны им не подходит. Думали, что это какой-то спецзаказ — Чадов снимает патриотическое кино про российских военных в Сирии. На самом деле Министерство обороны не стало нас поддерживать, и я их понимаю: это военное ведомство в первую очередь, у них свои интересы и задачи.

А Кристине я позвонил, говорю: «Ты свободна, тебе интересно?» Она откликнулась. Я, конечно, ей очень благодарен за то, что она нашла в своем плотном графике время и желание. К сожалению, в версии для проката не все сцены вошли с нашим совместным участием, но, надеюсь, будет режиссерская версия.

«Я войну ненавижу»

— На что ориентировались при создании фильма?

— Больше на «Девятую роту», наверное. Имел в виду и «По соображениям совести» Мела Гибсона, и местами «Повелителя бури» Кэтрин Бигелоу.

Мне нравится документальный подход Алексея Балабанова. Чтобы зритель не говорил: «Да такое только в кино бывает!» Сейчас запрос на документальность повествования в кино достаточно актуален.

На съемочной площадке фильма «Джон», 2020 год

Фото: РИА Новости/Екатерина Чеснокова

— Балабанов в своих фильмах сделал попытку сформулировать русскую мечту, национальную идею. В вашем фильме есть что-то подобное?

— Не думаю, что его фильм «Война» только про поиск русского человека и мечту. Он — о чеченском конфликте, о страшнейшей, катастрофической ошибке тех, кто стоял у руля. Это история о людях, которые оказались в настоящем аду. Я взялся за тему войны не потому, что мне интересно, а потому, что я войну ненавижу. Один из вопросов, который стоит у меня на повестке дня, почему живое убивает живое?

— Вам исполнилось 40 лет. Придаете внимание возрасту, цифрам?

— Помню, мой товарищ, отмечая 50-летие, говорил: «Никогда в жизни я не был таким грустным. Конец жизни!» Прошел год, и человек понял, что это только начало.

Я не стал праздновать свою дату громко. Да и вообще к шумным помпезным мероприятиям поостыл. Помню, что 34-летие отметил с размахом. Ну, собственно, вот и всё.

— Плохая примета — отмечать?

— Здесь много разных моментов. Например, в некоторых азиатских странах после цифры 3 идет 5. Нет четвертого этажа и номера квартиры. Цифра 4 считается символом зла и несчастья. В Казахстане в день 40-летия принято раздавать дорогие тебе вещи. Еще считается, что ангел-хранитель покидает человека в этот период, оставляя накопленную мудрость для дальнейшего пути. Я, например, стал очень бережно относиться ко времени. Чем раньше ты начнешь правильно и грамотно относиться ко времени, тем больше у тебя возможностей. Хотелось бы это понимание привить сыну.

«Ковид ускорил процесс»

— Возможно, я что-то пропустила, но в показах онлайн-кинотеатров не вижу вас так часто, как других артистов.

— Вы пропустили явно. Со моим участием вышел сериал «Игра на выживание». Сейчас снимается вторая часть. Там играет мой брат (актер Андрей Чадов. — «Известия»). Это большой успех всей команды и режиссера Карена Оганесяна — пользуясь случаем, хочу их поздравить. Еще есть со мной «Аванпост» Егора Баранова — прекрасное кино и сериал, на мой взгляд.

Я бы с удовольствием сделал бы еще что-то для платформ, там сейчас больше творческой свободы До ковида, кстати, были предсказания, что вот-вот все кинопроизводство провалится в интернет.

Во время пресс-показа фильма «Любовь с ограничениями»

Фото: ИЗВЕСТИЯ/Павел Бедняков

— Так и случилось?

— Ковид ускорил процесс. Платформы — наше будущее, что тут говорить. Есть в этом грусть и печаль. Я не говорю, что кинотеатры умрут совсем, но, думаю, уступят домашнему кинотеатру. Прокат в России специфический до сих пор. 20 лет я в кино, за эти годы были суперуспешные проекты, но большинство фильмов не окупается.

Зато неплохие заработки на платформах. И большой ресурс, чтобы кино быстрее развивалось и быстрее окупалось. На мой взгляд, это здоровый путь развития для отечественного кинематографа.

Читайте еще:  В кино выйдет фильм с Наталией Орейро «Ненастоящий папа»

— Вы сами что там смотрите?

— В основном фильмы. Зарегистрирован почти на всех платформах. И более того, сейчас у меня период подробного изучения. Когда я готовился к своему режиссерскому дебюту, изучал любое кино под лупой, разбирал на запчасти чтобы понять, как сделано. Из понравившегося однозначно первое место занимает Breaking Bad. Если прямо совсем из недавнего, то у братьев Коэнов «Фарго» понравился. Мне вообще нравится то, что они делают.

— А из российских?

«Чики» сделаны хорошо. «Горе от ума» — прекрасно. «Домашний арест» — очень хороший продукт Ничем не хуже, чем Black Mirror, например. Наши все-таки стараются. Это не те сериалы, в которых я снимался лет восемь назад. Почти во всех новых проектах хочется и не стыдно участвовать

— Есть ли картины, которые не вызывают у вас гордости за то, что вы в них снялись? Сейчас многие и «Девятую роту» воспринимают иначе.

— Я пока еще не сделал ничего такого, чем можно гордиться без зазрения совести. А что касается «Девятой роты», то у нее огромнейшая аудитория. Сейчас, если 1,5 млн зрителей посмотрит фильм, это большой успех. А «Девятую роту» в прокате 2005 года посмотрели 7 млн. А по большому счету понравиться всем невозможно и не надо к этому стремиться.

123

Фото: /Артем Коротаев

Во время съемок сериала «Четвертая смена», 2017 год

— Многие актеры приблизительно вашего возраста уходят в режиссеры. Почему нельзя всю жизнь быть просто классным артистом?

— Когда тебе за 35, все сложнее претендовать на главные роли в прокатном кино У нас не Голливуд и не международный рынок, где ты можешь в 58 лет, как Том Круз, миссию не выполнять.

— Но у него есть своя продюсерская компания.

— Дело не в этом. Там есть материал на взрослого героя, и публика к таким героям приучена. А у нас снимают молодых, потому что ориентируются на молодую аудиторию, тех, кто ходит в кинотеатры. Поэтому артисты после 35 нечасто бывают главными героями, лучше возьмут подешевле и помоложе. Сам занимаюсь продюсированием, это прекрасно понимаю. Если хочешь быть коммерчески подстрахованным, должен блюсти рамки нашего кинопроизводства.

Ничего удивительного, что к 40 годам начинается другая жизнь: углубляешься в театральную деятельность — я гастролировал с театром, появляется больше предложений сериальных и все меньше киношных. Если артист хочет дальше куда-то двигаться, он начинает искать выход. Меня увлекает кино, я весь там. Думаю, то же самое происходит с Данилой Козловским, с Кириллом Плетневым. Но есть актеры актерычи до мозга костей которым комфортно в профессии, несмотря ни на что.

Актер и режиссер об Алексее Балабанове, сложностях съемок в пандемию и развитии российского кино.

Российский кинематограф, кажется, отыскал новую тему для сюжетов. На этот раз в центре внимания окажутся военные события в Сирии. Одной из картин об этом конфликте станет «Своя война: Шторм в пустыне» — режиссерский дебют Алексея Чадова.

Хочется провести параллель с вашим актерским дебютом. Картина Алексея Балабанова «Война» рассказывала о событиях чеченской войны. Теперь как режиссер вы тоже отправляетесь в современные боевые действия, на этот раз в Сирию. Почему первой картиной в статусе режиссера вы вновь выбрали тему войны?

Я много раз уже рассказывал про это. Года три назад я был в Екатеринбурге на «Днях Балабанова», где представлял свой первый фильм – «Война». И собрался полный зал, меня все спрашивали и благодарили за Ивана Ермакова, и там были молодые люди лет двадцати и еще моложе, то есть даже младше самой картины. И я был так удивлен. Поколения сменились, а Ваня Ермаков все еще живет. Поэтому я вернулся, сел и начал писать сценарий, взял своего героя из «Войны», как талисман… А потом решил прийти с этой историей в кинокомпанию СТВ – к тем, с кем я пришел в кино. И продюсер Сергей Сельянов прочел сценарий и спросил: «Неплохой, а ты сам его написал?» (Смеется.)

В вашей фильмографии есть две знаковые военные картины. Первая, уже упомянутая «Война» Балабанова, – жесткая и бескомпромиссная картина о судьбе солдата. Вторая, «9 рота» Федора Бондарчука о героическом событии в Афганистане, которая делает большую ставку на кинематографичность и зрелищность, стала одним из первых современных военных блокбастеров. Какой подход разговора о войне вам ближе, и как опыт предыдущих съемок отразился в новой картине?

Я дебютировал у великого режиссера Алексея Октябриновича Балабанова, считаю себя его учеником, люблю его стиль, видение. Он умел сочетать арт со зрительским восприятием. Хороший пример – «Брат», он стал народным фильмом, но его сложно назвать чисто жанровым. Хотелось бы двигаться в этом направлении. В своем дебюте я пытался создать полудокументальный, честный эффект. Старался избежать пафоса, хотя совсем без него такие картины невозможны. Всегда нужно искать золотую середину. Я много общался с военными консультантами, надеясь понять, что и как могло случиться с моим героем в реальной жизни.

Не хочу жить в бешеном темпе интервью с режиссером и актером Алексеем Чадовым
Кадр со съемок фильма «Своя война: Шторм в пустыне»

В своем дебюте я пытался создать полудокументальный, честный эффект.

Не так давно выходил фильм «Братство» Павла Лунгина, и его не очень тепло встретили участники тех действий. Как вы думаете, каким образом воспримут вашу картину русские солдаты, прошедшие сирийскую войну?

Сейчас очень сложная и больная политическая атмосфера в мире. Теперь большой блокбастер — это повестка политического дня. Мир обострен, он на грани эмоционального срыва. В 2011-2012 я говорил: «Чего вы жалуетесь? Мы живем в самое лучшее время, несмотря на проблемы». И через пару лет все изменилось. Не хочется скатываться до нравоучений и говорить: «Вот посмотрите – эти хорошие, а эти плохие». Когда ты начинаешь подходить к материалу так, это моментально вызывает отторжение.

Насколько «Своя война: Шторм в пустыне» будет связана с оригиналом? Стоит ждать каких-то отсылок и параллелей?

Все есть, но делалось это не ради отсылок. Мне кажется, они легли органично. Герой проходит частично похожий путь, но попадает в совершенно другую культуру и страну. Там даже пишут справа налево. Это позволяет все-таки сделать абсолютно другую атмосферу.

С какими трудностями вы столкнулись в своей первой режиссерской работе, и не поменялось ли ваше отношение к актерству?

Это оказалось не просто трудно. Команда двигалась, как по минному полю, и надеялась, что у нас получится довести проект до конца. Мы решили снимать, и началась пандемия. Хотели выбрать локацией Иорданию — границы закрыли. Затем Марокко, Тунис. И Казахстан нас подвел. Там река Или, один в один Евфрат. Где мне его еще снять? Я вам клянусь, так географию я даже в школе не изучал. В последний момент и Казахстан закрылся, но через год все-таки удалось там доснять эпизоды, после снятия ограничений.

Перед нами стояли какие-то нереальные задачи, и я благодарен тому опыту, который удалось приобрести. Представьте, летит вертолет Black Hawk, а навстречу ему наш Ми-8, и нужно снять, как они расходятся близко друг от друга. Рисовать я не люблю, графика вредит в этом жанре. Должна быть натуральность, железная фактура. Мы ведь не мультик делаем. А пойдите найдите военный Hummer на постсоветском пространстве. 10 человек пытались решить эту, казалось бы, простую задачу. Одну машину пришлось перекрасить за два часа до съемок. Были сплошные препятствия, но они нас мобилизировали. Самое главное, на этой картине сработал человеческий фактор. В одной из воинских частей, где я раньше снимался 20 лет назад, меня узнали и помогли решить вопрос с вертолетами. Это ценно.

Не хочу жить в бешеном темпе интервью с режиссером и актером Алексеем Чадовым
Съемочный процесс фильма «Своя война: Шторм в пустыне»

Перед нами стояли какие-то нереальные задачи, и я благодарен тому опыту, который удалось приобрести.

Кинопрокат в России переживает не лучшие времена. Как должно меняться наше кино, чтобы вернуть зрителя?

Нам нужно снимать больше качественного кино. Зритель привык к определенным жанрам. Например, много ли вы знаете российских экшен-драм за последнее время? По пальцам одной руки можно пересчитать. Если бы выходило, например, десять боевиков в год, два-три из них точно «выстрелили», нашли бы своего зрителя, появились бы режиссеры этого жанра, команды, которые могут делать такие сложно-постановочные, трюковые фильмы. Надо больше снимать, и, конечно же, давать дорогу талантливым молодым режиссерам.

В каком направлении вы хотели бы дальше развивать карьеру?

Я точно знаю, что хотел бы делать то, что мне нравится. Это я понял два года назад, когда сел писать сценарий после съемок «» и «». Тогда я еще параллельно со спектаклем возился и понял, что от всего устал. Пришел с этим чемоданом домой и осознал, что больше не хочу жить в таком бешеном темпе. Постоянно летать, сниматься, чтобы прокормить семью и всегда быть на виду. Я в подобном режиме с 20 лет. Сейчас хочу сидеть читать, писать, участвовать только в том, что мне очень нравится, и, конечно же, снимать самому.

Не хочу жить в бешеном темпе интервью с режиссером и актером Алексеем Чадовым
Кадр со съемок фильма «Своя война: Шторм в пустыне»

Оцените статью
( Пока оценок нет )