Римские союзники против Аттилы

kak-umer-gunn-attilaВ число римских союзников входили аланы из поселений в Орлеане и в северной Франции. Это были потомки сарматских степных кочевников, говоривших на иранском диалекте. Они сохранили свое умение ездить верхом и сражались как тяжелая кавалерия, катафракты.

Они были хорошими союзниками, и у них было хорошее вооружение. В битве они стояли в центре армии союзников, лицом к лицу с гуннами, — задача, для которой они прекрасно подходили. Наш основной источник, готский историк Иордан, пишет, что римляне сомневались в лояльности алан, поэтому римские союзные войска были расположены за ними. Так как готы и аланы были старыми врагами, а аланы сумели в бою остановить гуннов, то это обвинение, продиктованное завистью и недоверием, скорее всего ложно, и союзная пехота просто поддерживала аланскую кавалерию.

Одну из сторон поля боя занимал склон холма, гунны стояли справа от холма, а союзники — слева. Аттила, не уверенный в исходе сражения, оттянул его начало до девяти часов дня, когда произошла стычка за обладание вершиной холма, — ее захватили Аэций и принц вестготов Торисмунд. Присутствие последнего позволяет предположить, что холм захватили вестготы, стоявшие на правом фланге. На этой части поля они противостояли родственному народу, покоренным Аттилой остготам.

Поскольку германская кавалерия могла сражаться и в пешем строю, и верхом, нет ничего удивительного в том, что и с той и с другой стороны за вершину холма сражались готские контингенты. Римляне и их союзники стояли на правом фланге, напротив покоренных Аттилой гепидов. О самом сражении рассказывается очень мало, помимо того, что это была тяжелая битва, очень кровавая, продолжавшаяся до наступления темноты. Король вестготов Феодорид был убит — то ли сброшен с коня и затоптан собственными воинами, толи пронзен остготским копьем.

Несмотря на это, вестготы дрались так яростно, что Иордан приписывает победу именно им, отделяя их от алан, атаковавших гуннов и едва не убивших самого Аттилу. Они, вероятно, разгромили остготов, отбросили их, а затем развернулись и напали на гуннов. Аттила бежал в свой лагерь, окруженный повозками, как стеной (обычная тактика кочевников). Принц Торисмунд случайно вышел к этому лагерю в ночной темноте, думая, что добрался до своих. На него напали, ранили и стянули с коня. Он был спасен своей свитой. Аэций также потерял своих людей и бродил вокруг, пока не вышел к лагерю вестготов, с которыми провел ночь.

На следующий день союзники поняли, что Аттила по-прежнему заперт в своем лагере. Они решили не атаковать сразу, а осадить его, поскольку у гуннов не было продовольствия, а к римскому лагерю им не давали приблизиться охранявшие его лучники. Аттила был в таком отчаянии, что приказал сложить погребальный костер из конской сбруи, намереваясь, если враги нападут, взойти на него и избежать плена.

К счастью для короля гуннов, вестготы неожиданно отошли, и салические франки сделали то же самое; впоследствии историки упрекали Аэция за то, что он обманом заставил их отойти. Как бы там ни было, союзники, вероятно, собирались блокировать Аттилу в его лагере, а так как единственный выход оттуда шел через римский лагерь, это означает, что гунны были прижаты к реке. Это объясняет, почему Аттила не мог бежать сразу после поражения. Если это так, то это хорошее подтверждение полководческого искусства Аэция, который, координируя действия союзных сил, сумел поймать Аттилу в ловушку.

Нет, таким образом, оснований считать, что гунны за несколько десятилетий полностью отказались от традиционного образа жизни. Если даже это не так, все равно ограниченное количество пастбищ Центральной и Западной Европе, в противоположность евразийским степям, должно было препятствовать миграции степных кочевников. Влажный климат Западной Европы стимулировал рост лесов, которые затрудняют действия кавалерии и представляют трудность при использовании композитных луков кочевников, оружия, как известно, боявшегося сырости. Таким образом, Западная Европа была избавлена от массовых нашествий кочевников, в отличие от других частей Евразийского континента, регулярно опустошавшихся ими. Гунн Аттила был исключением, подтверждавшим правило.