Битва при Каррах

bitva_karrahГай Кассий Лонгин, командир Красса (и в будущем один из убийц Юлия Цезаря), советовал ему двигаться вниз по Евфрату и таким образом всегда иметь возможность для доставки провианта по реке и
обезопасить один из флангов. Вместо этого Красс пересек Евфрат у Зевгмы.

Он пошел по караванному пути, который указал ему Абгар, зависимый от Рима царь Эдессы, и стал преследовать парфянскую армию, которая, как он полагал, продолжала отступать. Римляне подошли к Балиссу и пересекли его — эта не очень полноводная речка еще не пересохла в мае. Его армия совершила в этот день форсированный марш-бросок, а затем стала готовиться к сражению с парфянской армией, которая находилась где-то к югу от Карр.

Парфянское войско представляло собой личную армию главы одного из семи знатных кланов, Суренов, феодальных владетелей провинции Систан. Его собственное имя неизвестно, греки и римляне называли его родовым именем, Сурена; ему еще не было тогда 30 лет, но он уже был вторым человеком в государстве и знаменитым воином. Его сопровождала свита из 10 000 человек, включая слуг, наложниц и погонщиков 1000 верблюдов, а также, что еще более важно, 1000 катафрактов, вооруженных пиками, и большое количество конных лучников, не менее чем 6000. Сатрап Силлак и его люди также присоединились к Сурене. Большая часть парфянской армии направилась вместе с царем Ородом в Армению, и поэтому Крассу уже не приходилось ждать помощи от Артавазда.

bitva_karrah2Когда известие о том, что враг близко, достигло Красса, он решил сначала последовать совету Кассия и выстроил свою армию в одну длинную тонкую линию, разместив на флангах конницу, чтобы не дать парфянам обойти его. Но затем он передумал, перестроил войско в каре и перешел в наступление. Как пишет греческий биограф Плутарх, с каждой стороны каре располагалось по 12 когорт, в каждой по 500 легионеров. При каждой когорте был эскадрон конницы, который должен был поддерживать ее при контратаках.

Поскольку у Красса было 7 легионов, 4000 конницы и 4000 легкой пехоты, число его когорт должно было достигать 70, но 14 из них он, вероятно, оставил в месопотамских гарнизонах за год до этого, 8 когорт находилось в резерве, внутри каре, вместе с легкой пехотой и 1000 галльских кавалеристов Публия Красса. Остальные 3000 конницы были разделены на 50 эскадронов, или отрядов, поддерживавших когорты, приблизительно по 60 человек в каждом.

Хотя Красс и не командовал войсками после 70 г. до н.э., когда он сыграл решающую роль в разгроме Спартака, у него были основания чувствовать себя уверенно. Римляне за последние 150 лет несколько раз сталкивались с катафрактами и конными лучниками и всегда выходили победителями. То, что эти победы одерживались при участии большого количества пехоты и на местности, не всегда удобной для действий конницы, не слишком его смущало. Кроме того, приближавшиеся парфяне казались немногочисленными и слабыми, так как Сурена построил своих людей колоннами, и римлянам видны были только головные отряды его войска. Он велел также катафрактам закрыть броню кожами и тканью.

Но когда они приблизились к римлянам, Сурена подал сигнал. Его музыканты ударили в большие барабаны, а катафракты сбросили накидки, открыв мерцающую бронзу и сталь. Казалось, что парфяне сейчас атакуют римлян, но, заметив, что их неожиданное появление не произвело на противника особого впечатления, они вдруг разрушили строй и, казалось, стали рассеиваться. Прежде чем Красс понял, что происходит, они обошли его и окружили римское каре. Он приказал легкой пехоте атаковать, но им тут же пришлось отступить назад к каре под градом стрел.

Плутарх пишет: «Парфяне, заняв позиции на некотором расстоянии друг от друга, стали пускать стрелы со всех сторон сразу, ведя неприцельный огонь, — плотные ряды римлян не давали им промахнуться, даже если бы они захотели, стреляя залпами из больших и мощных луков, изогнутых таким образом, чтобы посылать стрелы с большой силой».

У этих композитных луков на концах имелись «ушные планки» — жесткие, прямые наконечники, сделанные из кости, действовавшие как рычаги, увеличивая мощность лука. Парфянские луки превосходили мощностью даже скифские. Плутарх пишет, что их стрелы пробивали доспехи и проникали сквозь любое препятствие. Римляне сохраняли строй, но многие из них были ранены, а если они атаковали и пытались сблизиться с парфянами, те отступали и отстреливались, обернувшись в седле, демонстрируя вошедший в поговорку «парфянский выстрел».

parfyanskie_luchnikiПока они могли надеяться, что у противника иссякнут стрелы и тогда парфяне либо отступят, либо сблизятся для рукопашного боя, римляне держались и время от времени предпринимали бесплодные контратаки. Но когда они увидели, что многочисленные верблюды Сурены нагружены стрелами и что парфяне могут пополнять запас- стрел до бесконечности, им стало ясно, что это испытание продлится еще очень долго. Тогда Красс приказал своему сыну, который командовал правым крылом, чтобы он вступил в бой, так как враги были особенно многочисленны на этом фланге и готовы были окружить римлян.

Публий взял 1000 своих галльских конников, 300 кавалеристов из других отрядов, 500 лучников и 8 когорт пехоты, ближайших к нему (их место, вероятно, было тут же занято резервными когортами), и повел их в атаку. Подобный маневр помог Александру при Гавгамелах, где персы сражались сплошным строем. Здесь же парфяне разворачивались и отступали. Подумав, что они не способны удержать позицию, Публий бросился их преследовать. Но, отступив на некоторое расстояние, мнимые беглецы получали подкрепление и вновь заходили с фланга.

Римляне останавливались, и тогда катафракты атаковали их во фронт, а конные лучники носились вокруг, непрерывно стреляя и поднимая такую пыль, что римляне не могли разглядеть противника. Став жертвами этой древней степной тактики притворных ретирад, многие легионеры были убиты, а большинство остальных ранены стрелами.

Тогда Публий повел свою кавалерию в атаку на катафрактов. Это была неравная борьба: люди Публия, вооруженные короткими тонкими копьями, сражались против латников в доспехах из толстой сыромятной кожи и стали. Галлов, сражавшихся почти без доспехов, по словам Плутарха, поражали мощные парфянские Конты. Тем не менее галлы творили чудеса:

«...они хватали пики и стаскивали всадников с лошадей, хотя их и трудно было сдвинуть с места из-за огромною веса их брони. Многие из них спрыгивали с коней и, подныривая под брюхо вражеских лошадей, поражали их в живот, а те, обезумев от боли, вставали на дыбы, сбрасывали седоков и падали, подминая своих седоков и самих галлов. Но галлы больше всего страдали от жары и жажды, к которым были непривычны, и большая часть их лошадей была уничтожена, напоровшись на пики врага».

Оставшиеся в живых вынуждены были отступить к легионерам, забрав с собой тяжелораненого Публия. Они отступили на холм, где их продолжали расстреливать конные стрелки, а затем атаковали катафракты. Остались в живых только 500 человек, которых взяли в плен. Публий покончил с собой, и его примеру последовали другие знатные римляне.

krassТем временем Красс двинулся вперед, спеша на помощь сыну, но вскоре он и его солдаты увидели голову Публия, которую парфяне подняли на копье. Красс не дрогнул, но его воины отчаялись. Парфяне развернулись и пошли в наступление. Атаку катафрактов поддерживали конные лучники. Некоторые воины бросились на катафрактов, но не смогли причинить им особого вреда, и были вскоре убиты пиками. Конты наносили такой удар, что могли, как утверждает Плутарх, пронзить тела сразу двух человек. Этот бой продолжался до наступления ночи.

Финал этой истории можно пересказать вкратце. Римляне отступили ночью, когда парфяне не могли сражаться, оставив более 4000 раненых, которых враги перебили. Большинство выживших отошли к Каррам, при этом четыре когорты сбились с пути и были уничтожены. Сурена осадил город, и римляне попытались снова уйти ночью.

Многие ушли, около 10 000 в общей сложности, но Красс был схвачен и убит, его голова была отправлена в Армению Силлаком в качестве подарка царю, который только что заключил договор с Артаваздом. Два царя, которые смотрели в это время трагедию Еврипида <<Вакханки», использовали голову Красса в качестве театрального реквизита. Более чем 20 ООО римлян нашли свой конец в пустыне, 10 000 других были захвачены и превращены в рабов.